Что такое урбанистика – простыми словами, что нужно знать, как урбанистика улучшает жизнь горожан

    Содержание

    простыми словами, что нужно знать, как урбанистика улучшает жизнь горожан

    Раньше изучению городской среды уделяли достаточно мало внимания, но сейчас важность развития урбанистики признали на государственном уровне в большинстве развитых стран. Англия, Австралия, Малайзия, США, Гонконг привлекают в сферу государственного управления специалистов по урбанистике и обучают этой науке своих сотрудников. Для России это пока что достаточно новый подход, но нам явно нам есть, куда стремиться.

    Многочисленные опросы общественного мнения показали, что на первом плане для жителей городов находятся не только бытовые проблемы – тарифы ЖКХ, например, — но и наличие в городах знаковых мест, рациональная организация городского пространства в целом, эстетическая, культурная составляющие городской жизни. Вот почему тема урбанистики была поднята «на флаг» и, согласно прогнозам экспертов, в ближайшее время будет иметь возрастающее значение, в том числе — на политическом уровне, так как городская среда оказывает огромное влияние на настроения горожан.

    Кто этим занимается?

    Основным «двигателем» урбанистики стали социально активные горожане, которых принято называть «креативный класс». Он состоит из внутренне свободных, образованных представителей преимущественно творческих профессий.

    Американский экономист, автор теории креативного класса Ричард Флорид призывает «отцов города», то есть чиновников, создавать особые условия для «креативного класса», который, в свою очередь, станет преобразовывать и диверсифицировать городское пространство, используя собственные исключительные качества и свойства, которые обобщаются Флоридом через три Т: «толерантность, технология, талант».

    Судьба города зависит всего лишь от творческой удачи сведущих экспертов, которая действует, как золотой ключик или волшебная палочка, способная полностью изменить его незавидную депрессивную участь.

    Люди поняли, что урбанистика — это точка приложения, где каждый, в меру своих организационных способностей, может принести пользу обществу. Зачастую активные граждане объединяются вокруг какого-то конкретного проблемного вопроса. Например, тема брусчатки стала знаковой для богатого на нее Калининграда и объединила креативный класс вокруг идеи ее сохранения.

    Урбанистика на практике: 6 советов для простых горожан

    1. Голосуйте на местных выборах, если они будут в вашем городе. Слишком много людей не ходят на выборы, которые больше остальных влияют на нашу ежедневную жизнь.
    2. Напишите в мэрию в поддержку чего-то хорошего для района и города, а не только протестуйте. А прежде чем протестовать, подумайте, кому это должно помочь, и поставьте себя на их место.
    3. Выбирайте разные способы перемещения по городу. Ходите пешком, ездите на велосипеде, скейте, самокате, пользуйтесь общественным транспортом столько, сколько сможете. Особое внимание уделите коротким поездкам. Требуйте от чиновников обеспечения свободы выбора — например, улучшения инфраструктуры и снижения скорости.
    4. Прежде чем позволить себе жаловаться на «много трафика» или «мало парковки», почитайте про спровоцированный спрос или закон загруженности, и помните: вы не застреваете в пробках, вы их создаёте.
    5. Требуйте от властей, чтобы они занимались проблемами бездомных, начиная с программ по заселению и поддержки на улицах, даже если в вашем районе такой проблемы нет. Помните, что это вопрос общечеловеческих ценностей, а не имущественных.
    6. Посмотрите, насколько город доступен для всех: людей с ограниченными возможностями, всех возрастов, для родителей с колясками. Прислушивайтесь к ним, можно даже попробовать выйти на прогулку в коляске. Потом можно присоединиться к их борьбе за улучшения городской среды.

    j.etagi.com

    что должен уметь современный урбанист — T&P

    За последние 10–15 лет в Европе и лет пять в России урбанистика стала очень популярной сферой деятельности: все увлеклись городами и стали заниматься ими с разной степенью профессионализма. Но где учат урбанистов и что они должны уметь? Этой весной институт «Стрелка» и Высшая школа урбанистики НИУ ВШЭ запустили международную магистерскую программу Advanced Urban Design («Передовые практики городского проектирования»). T&P попросили ее руководителей Анастасию Смирнову и Алексея Новикова рассказать, с какими задачами работают современные городские проектировщики и какими профессиональными компетенциями они должны обладать.

    Анастасия Смирнова

    Алексей Новиков

    О специализации

    До недавнего времени в сфере урбанизма существовали по крайней мере три направления деятельности: Urban Planning — городское планирование, очень подробно описанная профессия, которой учили традиционно качественно в крупных американских и европейских университетах; Urban Studies — социологические и несоциологические исследования городов, и Urban Design — самая молодая специализация, возникшая в 1950-е. Тогда никто не понимал, кто все эти люди, и пришлось потратить много времени, чтобы объяснить, что за специалисты занимаются формами в городе (улицами, тротуарами, клумбами, тумбами) и зачем. Только в 1960-е годы в Гарвардском университете открылось отделение Urban Design, которое по сей день является одной из сильнейших школ мира.

    Интересно, что за последние примерно 15 лет границы между этими тремя специализациями заметно размылись. Сложно определить, кто сегодня занимается городом и работает только с формой, а кто — только с шириной тротуаров, не заботясь о том, что люди, например, могут идти и смотреть в телефон, и кто в таком случае занимается реальностью, которая эту улицу определяет. Как оказалось, чтобы сегодня быть городским проектировщиком, требуется гораздо больше знаний. В числе специфических качеств востребованного сейчас эксперта — способность сочетать проектное и критическое мышление, работать в междисциплинарной команде, взаимодействовать с большими данными и неизвестным контекстом.

    Мышление

    Гарантировать и предвидеть то, что произойдет даже через пять лет, довольно сложно, поэтому образование должно быть в первую очередь направлено на развитие у студентов критического мышления. Это очень полезная компетенция, которая помогает видеть проблему, искать и использовать новые возможности, понимать, кого еще нужно привлечь для решения вопроса, когда первичных знаний не хватает. Но есть важный нюанс: критическое мышление может мешать людям творческого склада, которые видят проект в объеме, в рисунке, отказываться от концепции, потому что она не ложится на какую-то социальную конструкцию.

    Если заниматься проектированием, не подвергая критике собственные концепции, возникают достаточно интересные, но тяжелые с социально-экономической точки зрения проекты, такие как у архитекторов-утопистов. Например, у Корбюзье с его урбанистическим концептом Radiant City или Фрэнка Ллойда Райта, человека, который город в принципе не любил, а создавал пригородную утопию, или же у Эбенизера Говарда с его городами-садами. Все это социальная инженерия: эти люди создавали утопию, но не обладали достаточным уровнем критического мышления, чтобы подвергнуть их сомнениям. При этом Корбюзье и Фрэнк Ллойд Райт были абсолютно гениальными архитекторами, объемщиками, но урбанистами, социологами и экономистами — нет. Курс по критическому мышлению (Critical Thinking) абсолютно необходим для современного архитектора, градостроителя и любого проектировщика. Можно спроектировать прекрасное здание, но не вписать его в социальную среду.

    Концепция города-сада Эбенизера Говарда (кадр из документального фильма Urbanized)

    Командная работа

    В большинстве случаев студентам, да и профессионалам нужно пройти довольно долгий путь, чтобы, во-первых, выработать пресловутый общий язык и научиться друг друга слышать и понимать, что экономист не станет архитектором, а только приобретет дополнительные компетенции, и наоборот. Представить себе, что архитектор немедленно превратится в ведущего экономиста и начнет разбираться в институциональной экономике точно так же, как в работах Корбюзье, невозможно.

    Для тренировки мультидисциплинарного подхода существует ряд очень полезных упражнений, которые позволяют делать ошибки, в том числе и жуткие. Например, можно собрать людей с экономическим бэкграундом и предложить им под руководством архитектора провести исследование архитектуры и градостроительных параметров определенного района. Великих результатов не требуется: нужно попытаться понять, что такое карта, какие физические параметры действительно интересны, пробовать рисовать и обсуждать это потом с коллегами-архитекторами. В этот момент архитекторы под руководством экономиста мучаются, проходя через экономический анализ или статистический анализ цен на квартиры в каком-то определенном районе города. Это недолгое упражнение позволяет студентам почувствовать себя в шкуре другого: что такое быть, например, архитектурным историком или экономистом и что из этого можно брать, чтобы сделать интересный проект или предложить новую концепцию.

    Неизвестность

    Урбанистика — наука, которая основывается на информации, масштабном сравнительном анализе опыта разных стран и городов. Хороший проект предполагает проведение быстрого и эффективного исследования, причем, как это обычно бывает, в сильно ограниченные сроки. Поэтому так важен навык работы с проектом в месте, непонятном ни с культурной, ни с социальной, ни с экономической точки зрения, как и умение вовремя находить других специалистов и коллег.

    Рассмотрим пример спальной застройки Москвы и Московской области. Советские архитекторы были вынуждены подчиняться плановой идеологии и идти на поводу у концепции Корбюзье. Такая планировка не создает потока, торговых улиц и площадей, а значит, никогда не сможет приспособиться к рыночной экономике. В известной степени мировая экономика становится муниципальной, а города — глобальными, что в корне меняет подход и к городскому планированию, и к различиям между экономикой мира и города, и к местному самоуправлению, и к проектированию пространства, в котором такого рода экономика теперь помещается. Только профессионал в состоянии понять, в каком контексте он работает, чтобы совершать какие-то дальнейшие действия.

    Большие данные

    Город существует в нескольких ипостасях. Это физическая среда, или хард на языке архитекторов, городское сообщество, или софт, и еще административная составляющая — все институты, местное самоуправление и границы. Неожиданно появилась еще одна ипостась, связанная с некими невидимыми отношениями. А выявлять их можно с помощью потока данных, который генерируют жители, — сигналов мобильных телефонов, транзакций по кредитным карточкам, постов в социальных сетях, которые находятся в открытом доступе. Эти данные позволяют увидеть город с абсолютно нового ракурса и оценить проблемы трафика, культурной идентичности городских районов и многое другое.

    Современный урбанист не может существовать без понимания того, как устроены большие данные, как ими можно пользоваться, визуализировать. Перемещения людей в городском пространстве часто выглядят очень хаотично, но на самом деле все они очень сильно связаны где-то в виртуальном пространстве, так что решения, как выстраивать социальную и инженерную инфраструктуру в городе или соблюдать интересы сообществ, находятся очень быстро.

    theoryandpractice.ru

    Урбанистика - это... Что такое Урбанистика?

    Шанхай - один из самых населенных городов мира. С середины 90-х годов Шанхай пережил бурный экономический рост, вызвавший ряд проблем, таких как ухудшение экологии, недоразвитость транспортной инфраструктуры, растущая безработица
    [1]
    [значимость факта?]

    Урбани́стика (либо геоурбанистика) — раздел экономической географии[2][3][4], занимающийся комплексным анализом и изучением проблем, связанных с функционированием и развитием городских центров. За неполные сто лет своего обособленного развития как область прикладного знания имела несколько изменений своего набора парадигм.

    Первая парадигма — посылка, приведшая собственно к возникновению урбанистики, произошла из традиции рассмотрения города как «большого завода», в котором можно посчитать основные параметры жизнедеятельности, и как следствие — спрогнозировать развитие и упредительную реакцию на системные проблемы.

    Однако, практика применения такой парадигмы в крупных западных городах привела к тому, что урбанистика в 60—70 годы XX века пережила две волны критики и изменения методологических основ, связанных с введением антипозитивистского принципа «неполной постижимости объекта», и принципа перевода части элементов сложного объекта в разряд автономных субъектов.

    История урбанистики

    Первые тексты, которые можно отнести к урбанистике, принадлежат греческим философам. Так, Платон описывал идеальую модель города, исходя из философских рассуждений о взаимодействиях между людьми. Аристотель исследовал организацию нескольких десятков полисов и привел расчеты по оптимальной численности населения городов.

    Филарете (Антонио Аверлино), живший в эпоху Возрождения, описывает в своих трудах систему улиц и каналов, нормы жилых помещений, правила организации торговли.

    В более позднее время к достижениям урбанистики можно отнести создание таких городов, как Петербург и Вашингтон, с самого начала строившихся в согласии с разработанным планом. План Вашингтона был разработан французским архитектором Пьером Ланфаном под руководством президента Томаса Джефферсона. Город спроектирован в стиле барокко, и включает широкие авеню, пересекающие по диагонали прямоугольную сетку улиц. Такая планировка оставляет свободное место для открытого пространства и зелени.

    Развитие Санкт-Петербурга, вначале происходившее стихийно вокруг Троицкой площади, затем было подчинено плану Петра I, в достаточной степени знакомого с текстами по урбанистике.

    Реконструкция Парижа, происходившая после французской революции по инициативе Наполеона III, свидетельствовала уже о более сложной схеме мышления, нежели просто эстетической. Ключевым моментом здесь явилось создание крупномасштабной инженерной инфраструктуры, включавшей тридцатикилометровый водовод, сотни километров подземной канализации, газопровод, тысячи газовых фонарей уличного освещения. Ход и результаты этой реконструкции породили большой массив литературной критики и аналитических работ, вследствие чего урбанистика получила дополнительный толчок к развитию.

    В 1876 году выходях в свет книги Рейнгарда Баумайстера «Расширение городов в техническом, строительно-полицейском и хозяйственном отношениях» и Камилло Зитте «Художественные основы градостроительства», а несколько ранее работа Ильдефонса Серда «Теория городской дорожной сети».

    В 1909 году в Лондоне возникает первая в мире кафедра городского планирования.

    С начала XX века развитие урбанистики разветвляется на три направления. Одна ветвь, следуя Зитте, акцентирует внимание на внешней форме города и вариантах его композиционной структуры. Другая ветвь сосредотачивает внимание на проблемах городской инфраструктуры, включая транспортные сети, экономику города, девелопмент. Третья - на проблемах социальной жизни города, в частности то, насколько горожане вовлечены в процесс городского планирования. В России это направление представлено книгой Ивана Озерова «Большие города».

    На Западе наибольшее развитие получила вторая (технологическая) ветвь. Стремительная автомобилизация приводит к вытеснению общественного транспорта и порождает множество проблем, требующих разрешения. Третья ветвь (социальная) здесь практически не развивается вплоть до 1962 года, когда выходит в свет книга Джейн Джейкобс «Жизнь и смерть великого американского города».

    В Европе, до Второй мировой войны, развитие получает соединение эстетической линии с планово-нормативной. Приобретают популярность модернистские идеи Ле Корбюзье, реализованные разными архитекторами в таких городах, как Чандигарх (Индия), Бразилиа, Тольятти, Набережные Челны, Актау, Навои (Узбекистан), Ханты-Мансийск, Когалым[1].

    Научные центры в России

    • Институт Урбанистики (проектный) в Санкт-Петербурге.
    • Институт урбанистики (ВУЗ) в составе Уральской Архитектурно-Художественной Академии в Екатеринбурге.
    • В Самарском государственном архитектурно-строительном университете существует специальность «урбанистика».
    • В 2011 году открыта первая магистерская программа по урбанистике в ВШЭ[5]

    Примечания

    Литература

    • Лаппо Г. М. Рассказы о городах / Оформление художника Е. В. Ратмировой. — Изд. 2-е, доп. и перераб. — М.: Мысль, 1976. — 224 с. — 150 000 экз. (обл.)

    См. также

    dic.academic.ru

    Урбанистика это... Урбанистика и архитектура городской среды

    Точного определения термина «урбанистика» не существует даже в Европе. Данным термином обычно называют разные сферы профессиональной деятельности, в той или иной мере связанные с городом. Тем не менее в России это понятие обрело более отчетливые смысловые формы – другое дело, что сам охват его довольно обширен. В самом простом понимании урбанистика – это комплекс знаний о городском устройстве, который могут использовать специалисты из различных областей. В частности, с урбанистикой так или иначе связаны социологи, деятели культуры, дизайнеры и, разумеется, архитекторы.

    Традиционное понимание урбанистики

    Если раскрывать термин с утилитарным подходом, то многое прояснится и станет отчетливее в представлении урбанистики. С этой позиции ее можно рассматривать как комплексную область, включающую такие направления, как проектирование и управление городской средой. Иными словами, урбанистика – это набор средств и методов, позволяющих спланировать и реализовать проект. То есть совсем не обязательно, что термин должен существовать применительно к конкретному городу. Практическое использование смысла этого понятия начинается еще с момента разработки концепции плана будущего городского массива.

    Но не стоит и упрощать деятельность урбанистов, которая может иметь продолжение и после строительства. Готовый комплекс становится площадкой для воплощения идей архитекторов, инженеров и художников. Отдельное место в этом деле занимают и дизайнеры, руками которых формируется городская урбанистика в виде эстетического оформления. Например, стиль зданий, дизайн парков, конфигурация инфраструктурных объектов – все это реализуетсЯ в том числе и при участии специалистов по дизайну.

    Особенности прикладной урбанистики

    Специалисты, чья профессиональная деятельность связана с урбанистикой, обычно рассматривают это понятие как научную область. Дело в том, что на практике это направление требует высокой точности в понимании своих задач. Планировщик, например, должен иметь представление о математических моделях реализации транспортных линий, располагать возможностью расчета коммуникаций, не забывать о формируемом облике города и учитывать социологические аспекты. Это и будет прикладная урбанистика, которая занимается решением реальных задач. Конечно, в первую очередь градостроительство ассоциируется с архитектурой и непосредственным строительством, но есть и другие аспекты, которые усложняют задачи планировщиков. К примеру, еще на стадии разработки проекта урбанисты просчитывают возможные конфликты заинтересованных сторон – в их числе могут быть простые горожане, инвесторы, представители администрации и коммерческих организаций.

    Архитектура и урбанистика

    Все-таки архитектурная составляющая является главной в понимании урбанистики. Между процессами разработки плана города и строительством его объектов есть довольно ответственный этап, в котором участвуют архитекторы. Они разрабатывают стилистическую концепцию, которая в дальнейшем определяет облик зданий городского массива. В наше время архитектура и урбанистика подразумевают и учет нюансов управления. Такой многосторонний подход к планированию позволяет изначально подготовиться к оптимизации социальных процессов, тем самым снять напряженность и улучшить качество жизни. Грамотный специалист при этом должен с одинаковой ответственностью подходить и к разработке архитектурной концепции деловых центров с офисами и салонами, а также к жилым массивам для малообеспеченных семей.

    Урбанистика и социология

    В период индустриальной эпохи специалисты, работавшие над городским устройством, обнаружили ряд противоречий между технократическим подходом к обустройству жилых кварталов и нормами комфортабельности с понятиями гуманизма. Похожие проблемы возникают и в постиндустриальное время, но сегодня их разрешением занимается социология. Специалисты в этой области помогают проектировать менее агрессивный и в то же время благоустроенный и технически развитый город. Урбанистика стремится минимизировать вредное влияние промышленных комплексов, но в то же время не ухудшать ситуацию с рабочими местами. Как видно, социология в урбанистике подчас вынуждена решать противоречивые задачи. Тем не менее выход находится в самых разных областях – в том числе за счет улучшения инфраструктуры, более эффективной организации транспортного обеспечения и улучшения экономических моделей.

    Новые тенденции в урбанистике

    Современный облик городов во многом меняется благодаря технологическому прогрессу. Те же новшества в сфере транспортного обеспечения обещают радикально изменить городскую инфраструктуру. Урбанистам остается лишь правильно распорядиться плодами прогресса. И все же в России, пережившей застой в развитии урбанистики, появление новых креативных концепций происходит с задержкой. С одной стороны, современная урбанистика избавилась от типовых подходов, диктуемых государством. Например, появляются компании, которые предлагают оригинальные решения в планировании и архитектуре с дизайном. С другой стороны, внедрение новых принципов градостроительного устройства по-прежнему встречает скептический настрой самих консервативных пользователей. При этом на Западе давно набирает силу новое направление, получившее название «либеральный урбанизм».

    Что такое либеральный урбанизм?

    Можно сказать, это логический принцип современного устройства города. Вернее, подходов к его организации. Для понимания этого веяния следует обратиться к смыслу демократии. Это значит, что в формировании городской среды участвует не узкая группа уполномоченных людей, а все его жители, в том числе простые граждане и представители бизнеса. Получается, что либеральная урбанистика – это всеобщий компромисс, достигнутый путем договоренности между разными группами населения. Но и это не полное определение, так как предусматриваются и обязательные принципы такого устройства в городе. В частности, речь идет об идее гуманизма и комфорта – именно так в первую очередь характеризуются западные города, построенные в соответствии с либеральным урбанизмом.

    Заключение

    Еще со времен организации жизни в греческих полисах выдающиеся мыслители задумывались о принципах организации общего пространства для жизни и работы. В течение многих столетий эти принципы не раз менялись и трансформировались. В современном понимании урбанистика – это набор правил, соблюдение которых позволяет организовать наиболее комфортный для жизни город с учетом интересов разных категорий его жителей. Казалось бы, задача довольно простая, но на практике реализовать ее не всегда удается. Перед урбанистами стоит масса проблем, среди которых: потребность города в загрязняющих комбинатах, сложности в организации дорожных сетей и необходимость сохранения исторических памятников, которые подчас мешают развитию города.

    fb.ru

    Урбанистика — Википедия. Что такое Урбанистика

    Урбани́стика  — наука, посвященная развитию различных городских систем (транспорт, пешеходная инфраструктура, экология, здравоохранение и другие), их взаимодействию между собой и с жителями города.

    Первая парадигма — посылка, приведшая собственно к возникновению урбанистики, произошла из традиции рассмотрения города как «большого завода», в котором можно посчитать основные параметры жизнедеятельности, и как следствие — спрогнозировать развитие и упредительную реакцию на системные проблемы.

    Однако практика применения такой парадигмы в крупных западных городах привела к тому, что урбанистика в 1960—1970 годы пережила две волны критики и изменения методологических основ, связанных с введением антипозитивистского принципа «неполной постижимости объекта» и принципа перевода части элементов сложного объекта в разряд автономных субъектов.

    История урбанистики

    Первые тексты, которые можно отнести к урбанистике, принадлежат греческим философам. Так, Платон описывал идеальную модель города, исходя из философских рассуждений о взаимодействиях между людьми. Аристотель исследовал организацию нескольких десятков полисов и привел расчеты по оптимальной численности населения городов.

    Филарете (Антонио Аверлино), живший в эпоху Возрождения, описывает в своих трудах систему улиц и каналов, нормы жилых помещений, правила организации торговли.

    В более позднее время к достижениям урбанистики можно отнести создание таких городов, как Петербург и Вашингтон, с самого начала строившихся в согласии с разработанным планом. План Вашингтона был разработан французским архитектором Пьером Ланфаном под руководством президента Томаса Джефферсона. Город спроектирован в стиле барокко, и включает широкие авеню, пересекающие по диагонали прямоугольную сетку улиц. Такая планировка оставляет свободное место для открытого пространства и зелени.

    Развитие Санкт-Петербурга, вначале происходившее стихийно вокруг Троицкой площади, затем было подчинено плану Петра I, в достаточной степени знакомого с текстами по урбанистике.

    Реконструкция Парижа, происходившая после французской революции по инициативе Наполеона III, свидетельствовала уже о более сложной схеме мышления, нежели просто эстетической. Ключевым моментом здесь явилось создание крупномасштабной инженерной инфраструктуры, включавшей тридцатикилометровый водовод, сотни километров подземной канализации, газопровод, тысячи газовых фонарей уличного освещения. Ход и результаты этой реконструкции породили большой массив литературной критики и аналитических работ, вследствие чего урбанистика получила дополнительный толчок к развитию.

    В 1876 году выходят в свет книги Рейнхарда Баумайстераruen «Расширение городов в техническом, строительно-полицейском и хозяйственном отношениях» и Камилло Зитте «Художественные основы градостроительства», а несколько ранее работа Ильдефонса Серды «Теория городской дорожной сети».

    В 1909 году в Лондоне возникает первая в мире кафедра городского планирования.

    С начала XX века развитие урбанистики разветвляется на три направления. Одна ветвь, следуя Зитте, акцентирует внимание на внешней форме города и вариантах его композиционной структуры. Другая ветвь сосредотачивает внимание на проблемах городской инфраструктуры, включая транспортные сети, экономику города, девелопмент. Третья — на проблемах социальной жизни города, в частности то, насколько горожане вовлечены в процесс городского планирования. В России это направление представлено книгой Ивана Озерова «Большие города».

    На Западе наибольшее развитие получила вторая (технологическая) ветвь. Стремительная автомобилизация приводит к вытеснению общественного транспорта и порождает множество проблем, требующих разрешения. Третья ветвь (социальная) здесь практически не развивается вплоть до 1962 года, когда выходит в свет книга Джейн Джекобс «Смерть и жизнь больших американских городов».

    В Европе, до Второй мировой войны, развитие получает соединение эстетической линии с планово-нормативной. Приобретают популярность модернистские идеи Ле Корбюзье, реализованные разными архитекторами в таких городах, как Чандигарх (Индия), Бразилиа, Тольятти, Набережные Челны, Актау, Навои (Узбекистан), Ханты-Мансийск, Когалым[1].

    По мнению основателя института «Стрелка» Ильи Осколкова-Ценципера, важное для 2000-х и начала 2010-х годов понятие урбанистики к 2015 году уже «выгорело»[2].

    Научные центры в России

    Терминология урбанистики

    • Джентрификация — реконструкция и обновление строений в прежде не фешенебельных городских кварталах либо согласно программе запланированного городского восстановления, либо в результате решений, принимаемых собственниками и управляющими недвижимости. В результате джентрификации происходит повышение среднего уровня доходов населения района за счёт замены жителей с низкими доходами на более состоятельных.
    • Маятниковая миграция — регулярные поездки населения из одной части города в другую (из спального района в центр). Из-за этого территория-источник маятниковых мигрантов практически "вымирает" на определённый период времени.
    • Общественное пространство — открытое и незастроенное городское пространство, одинаково доступное для всех жителей и гостей города. В рамках города является общим благом.
    • Устойчивый транспорт — любая форма передвижения с пониженным уровнем негативного воздействия на окружающую среду.
    • Birdshit architecture — термин, введённый Яном Гейлом, который описывает застройку, которая хорошо смотрится с высоты, но при близком рассмотрении оказывается совершенно непригодной для нормальной жизни.
    • Brownfield — бывшие, недействующие или неэффективно используемые, как правило, промышленные территории, имеющие при этом потенциал повторного использования и редевелопмента.
    • Sneckdown — когда из-за выпавшего снега видно, сколько места в городе не используют автомобили.
    • Tactical urbanism (тактический урбанизм) — обобщающий термин, который описывает методы по быстрому изменению городской среды. Городской дизайнер Эрик Рейнольдс описал данный термин так "Легко. Быстро. Дёшево". Легковозводимые конструкции, имитирующие планируемые изменения в городской среде, используются для анализа реакции пользователей и принятия окончательного решения о необходимости этих изменений.
    • Top-Down и Bottom-Up — модели городского управления, в которых инициатива исходит от органов власти и от жителей города соответственно.

    Концепции, существующие в рамках урбанистики

    • Mixed-use development (теория смешанной застройки) — тип застройки территории, когда различные типы недвижимости (жилая, коммерческая, социальная, промышленная и другие) перемешаны между собой и находятся в пешей доступности друг от друга.
    • Теория разбитых окон — согласно данной теории, если кто-то разбил стекло в доме и никто не вставил новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется. Иными словами, несоблюдение каких-то правил, норм и установок горожанами провоцирует других горожан вести себя неподобающе. Согласно этой теории, 10% людей любого общества никогда не будут нарушать правил, 10% будут нарушать их всегда, а 80% - действуют по обстоятельствам.
    • Разумный урбанизм — теория планирования городской площади, направленная на учёт различных проблем, интересов и их решения.
    • Новый урбанизм — концепция, подразумевающая под собой возрождение города (района) в условиях компактной среды.

    Примечания

    Литература

    См. также

    wiki.sc

    Почему общественные пространства в России — это имитация урбанистики — The Village

    Елена Чернова — гуманитарный проектировщик, конфликтолог — выделяется на фоне российских коллег тем, что часто задаёт неудобные вопросы, руша идиллию многочисленных урбанистических форумов, где все (или почти все) со всеми согласны. Впрочем, российских коллег у Елены, по сути нет: она занимается, среди прочего, разрешением конфликтов, связанных с территориальным планированием в разных городах — уникальное ремесло. Так, если Елене не нравится концепция развития Петербурга до 2030 года, она, не стесняясь и без оглядки на всякие профессиональные «комильфо», скажет об этом в лицо разработчикам. По сути, Елена — философ от урбанистики в стране победившего технократического подхода к городам. Специально для The Village она рассказала о том, кто, как и зачем имитирует урбанистику в России.

     

     

    Елена Чернова

    Руководитель лаборатории социологии градостроительства ОАО «РосНИПИУрбанистики»

       

    С 1994 по 1999 год преподавала на отделении конфликтологии философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Конфликтолог, сфера компетенции: вовлечение общественности и PR в сфере градостроительства и разрешение градостроительных конфликтов.

    Город как мегамашина

    Урбанистика сложилась во второй половине ХХ века. Поэтому ответ на вопрос, что такое урбанистика, на мой взгляд, следует искать в европейской социокультурной ситуации этого времени. ХХ век характеризуется техническим прогрессом, который приводит к усложнению деятельности и всё большей её специализации. С одной стороны, специализация — это единственный способ справиться с усложнением деятельности. Но с какого-то момента усложнение заходит так далеко, что отдельный специалист уже не может удержать целостность всей деятельности и отвечать за её конечный результат. Райкин это обыграл в сюжете «Кто сшил костюм?». Человек пытается предъявить претензию к качеству костюма. Но это невозможно, т. к. шили костюм сто человек. Каждый отвечает за часть работы. И никто не удерживает целое. 

    Развитие техники начало опережать развитие человеческого мышления. В результате техника вышла из-под контроля человека — это зафиксировал М. Хайдеггер. Теперь человек стал служить технике. Когда никто не удерживает целое, то гуманитарные человеческие цели деятельности постепенно сходят на нет и сфера деятельности начинает работать сама на себя. Мамфорд, представитель франкфуртской школы философии,  предложил термин «мегамашина» для таких конструкций, в которых утеряна позиция удержания целого и ответственности за целое. В результате сама эта конструкция становится единственным субъектом целеполагания, а люди превращаются в человеческий материал, ресурс мегамашины.

    Мамфорд увидел прямую зависимость превращения города в мегамашину от его величины. Человеческое мышление уже не в состоянии вместить мегаполис в его целостности и сложности, поэтому наступает потеря управляемости. Результатом перерастания города в мегаполис становится потеря контроля над экономическими факторами. Рост города приобретает стихийный характер. Людей в городе становится ещё больше, стоимость жилья — ещё выше, но не по причине роста его качества, а по причине роста скученности. Люди всё больше и больше вынуждены тратить на то, чтобы жить в городе. Они, по сути, должны работать на износ только для того, чтобы прожить. При этом город перестаёт выполнять собственно гуманитарные, человеческие функции, которые, по Мамфорду, состоят в очеловечивании природной среды и в передаче культуры. Выход Л. Мамфорд видел в том, чтобы противостоять перерастанию городов в мегаполисы. Нужно, чтобы города оставались малыми, соразмерными человеку и социальным связям, то есть управляемыми.

    Общим для всех мегамашин является то, что никто, включая представителей власти, не удерживает целого. В результате никто не отвечает за последствия. Философы франкфуртской школы обсуждали эту ситуацию и на примерах преступлений против человечества во Второй мировой войне. Оказалось, что в тоталитарном государстве, которое является законченным воплощением мегамашины, очень сложно найти ответственных за преступления. Исполнители только выполняли приказы. Те, кто издавал эти приказы, действовали в рамках закона своей страны. А те, кто писал законы, сами не убили ни одного человека. 

    Обнаружилось, что все важнейшие сферы деятельности к середине ХХ века превратились в такие мегамашины: государство, медицина, образование, промышленность и т. п. Заслуга философов франкфуртской школы состояла в том, что они указали на первопричину процесса, с которого начинается господство техники над человеком и который заканчивается тем, что человек с помощью технических средств начинает массово уничтожать человечество. Они показали, что сложившаяся ситуация — не происки инфернальных сил, не влияние эгрегоров, а последствия технократического принципа организации деятельности. Следовательно, для того, чтобы разрушить мегамашины, нужно перейти к другим, гуманистическим принципам. В качестве образца очень рекомендую работу Э. Фромма «Революция надежды». В ней детально прописана программа перехода от технократического, формально-бюрократического планирования к гуманистическому планированию.

     

    Борьба с мегамашинами на Западе

    С 60-х годов начинается движение по созданию разных антиподов мегамашинной организации — альтернативных сфер деятельности, основанных на принципах человеческой целостности и приоритете человеческих потребностей. Это коммуникационная власть (термин Ю.Хабермаса) как альтернатива авторитаризму; валеология — наука о здоровье, как альтернатива медицине, индустрии болезни; праксиология — наука о деятельности, как альтернатива экономике; предложенная нобелевским лауреатом А.фон Мизесом; экология — как ограничение на любые цели в сфере производства. И урбанистика, как антипод градостроительному проектированию.

    Таким образом, урбанистика, с одной стороны, явление специфическое, относящееся к сфере городского планирования. Но, с другой стороны, урбанистика — это социокультурное явление, которое развивалось на Западе в русле общих закономерностей преодоления мегамашинной технократической организации деятельности.

    Урбанистика в 60-е годы — это не новая профессиональная область, не «продолжение» или «развитие» архитектурных и градостроительных профессий, не область специальных знаний. Это не наука. Урбанистика — это область борьбы за то, чтобы деятельность была организована на новых принципах. Такой же областью борьбы была экология и политика. И мы из недавней истории знаем, что 60-70-е годы на Западе были годами серьёзных политических трансформаций.

    И только после окончания периода трансформаций урбанистика на Западе стала преобразовываться в профессиональную сферу, которая заняла место поверженной мегамашины. И сегодня она действительно «продолжение» архитектуры, дизайна, городского планирования. Сегодня на Западе это область знаний и практика, результаты которой мы видим на примере западных городов.

     

    Развитие урбанистики в России

    Градостроительство, в его современном состоянии, это типичная мегамашина: деятельность узкоспециализирована и представляет собой конвейер. В результате ни один специалист не в состоянии удержать целое. Каждый закручивает свой винтик и передаёт полуфабрикат следующему исполнителю. Во времена Петра I и Екатерины II можно было ответить на вопрос, кто построил город. Выражаясь современными терминами Градкодекса, было два субъекта градостроительной деятельности. Один осуществлял целеполагание, второй — готовил проект под эту цель. Остальные — не субъекты, а исполнители, которые действовали в рамках поставленной цели и проекта.

    Сегодня на вопрос, кто построил город, нет ответа. Сначала в подготовке Генплана участвует множество различных специалистов. Затем Генплан передаётся дальше — на уровень проектов планировки, застройки. Далее свои коррективы вносят девелоперы и строители.

     

    У нас ещё не произошла замена мегамашинной организации сферы городского планирования

     

    И воплощается не то, что зафиксировано в Генплане, а нечто другое, часто совершенно противоположное. При этом специалисты, разработавшие Генплан, не отвечают за реализацию: они-то всё нарисовали правильно, в соответствии с нормами и градостроительной логикой. То, что была реализована логика бизнеса, не входит в зону их ответственности.

    Показательный факт: в Градостроительном кодексе 2004 года присутствовал пункт «Цели и задачи планирования». Но в последующих редакциях пункт про цели убрали. Не потому, что цели не нужно ставить. А потому, что цели не ставили. Из одной записки в другую переносился один и тот же набор общих принципов (устойчивого развития, баланса, учёта интересов и пр.). Но принципы — это не цели. Это рамки, ограничения на цели, как заповеди «не убий, не укради». А внутри рамок нужно было ставить конкретные цели, адекватные уникальной городской ситуации, наполнять заповеди городской конкретикой. Но если нет субъекта целеполагания, который удерживает целое, то целей некому ставить.

     

    Имитация урбанистики

    Современная ситуация российских городов существенно отличается от ситуации современных западных городов. У нас ещё не произошла замена мегамашинной организации сферы городского управления и планирования. Урбанистика как целеполагание, исходя из потребностей человека, а не мегамашин, — это проблема, а не достигнутое состояние. Поэтому большинство действий, связанных с переносом западных образцов «урбанистики», являются имитацией.

    Власти сегодня поддерживают «урбанистику» как профессиональную область дизайна, как механизм переноса образцов. Инициируют социологические исследования в сфере урбанистики, которые проводятся теми же инструментами сбора социальной статистики, как и в советское время. Только в советское время власти нужно было фиксировать степень удовлетворённости потребностей населения в некотором наборе гарантированных благ. Формула «от каждого по способностям, каждому по потребностям» предполагала, что отследить движение к коммунизму можно, фиксируя неуклонный рост удовлетворения потребностей советского человека. Сегодня сложилась идеологическая «формула урбанизма» (партиципация, общественные пространства, велодорожки…), по которой можно отследить неуклонное приближение к «урбанизму».

    Я могу зафиксировать три вида имитации урбанистики.

    Первый — это перенос «формы города» (термин В. Л. Глазычева, который он противопоставлял «сущности города»). В результате вместо решения реальных проблем, вместо проектирования шага ближайшего развития конкретного города предлагаются образцы дизайнерских и транспортных решений, которые стали итогом развития западных городов. Западные общественные пространства — это не дизайнерское решение по проектированию качества городской среды. Это результат развития городского сообщества как субъекта принятия решений. А у нас общественные пространства сегодня проектируются как инструмент формирования сообщества. Видимо, в предположении, что в городской среде европейского качества у нас заведётся и городское сообщество. Это ничем не отличается от подхода, в котором проектировались соцгорода в 30-е годы.

    Соцгород проектировался как среда, которая будет задавать необходимые государству социальные процессы. А. Левинтов высказал очень интересную гипотезу: соцгорода проектировались как особые устройства пролетаризации людей. После пролетарской революции выяснилось, что в стране большой дефицит пролетариев. И нужно было очень быстро превратить народ в пролетариев, с чем соцгорода успешно справились. Но процедура формирования нужных качеств у людей через помещение их в городскую среду определённого качества работает только в случае мегамашинной организации, когда человек — материал машины. А если мы ставим цель перейти к городу, основанному на гуманистических принципах, то начинать нужно не с городской среды, а с человека. Социальное проектирование должно предшествовать градостроительному.  

    Прежде чем проектировать такой элемент европейской формы города, как общественные пространства, нужно проектировать процесс, альтернативный процессу пролетаризации — превращения людей в ответственных собственников. Практика показала, что даже формальное превращение людей в собственников недвижимости не формирует горожан, которые готовы взять ответственность за свою собственность. 

    Социологи, антропологи, культурологи, как представители гуманитарной науки, не подходят для задач проектирования. Они исследуют то, что уже есть в некотором стабильном состоянии. Даже если они исследуют процессы — это уже существующие процессы. Проектирование — это работа с тем, чего ещё не существует. Проектирование — это совершенно отличный от науки вид деятельности. Задачи социального проектирования и социальной инженерии предъявляют особые требования к квалификации гуманитариев.  Эти квалификации должны создаваться и передаваться в рамках образовательных программ по урбанистике, которые будут готовить урбанистов для работы с российскими ситуациями. Этих квалификаций ещё нет, их нужно проектировать. Сегодня же российское образование в области урбанистики, на мой взгляд, сделало ошибочную ставку на перенос европейских урбанистических квалификаций и образовательных программ. И, на мой взгляд, российское образование в сфере урбанистики сегодня также существует в режиме имитации.

    И третий вид переноса: процедура партиципации. Разумеется, участие горожан в принятии градостроительных решений необходимо, это нужно развивать. Но развитием партиципации нельзя подменять задачу изменения базовых принципов управления городом. А именно это и происходит, если судить по программам многочисленных урбанистических форумов. Обсуждаются проблемы взаимодействия «власти, бизнеса и горожан». Проблемы взаимодействия, разумеется, существуют. Но они менее острые, чем проблема потери управляемости процессами градостроительных изменений.

    Партиципация сегодня работает на уровне двора, квартала, т. е. на объектах такого масштаба, где жители удерживают «целое» и, следовательно, могут принимать ответственные решения. А на уровне города, пока сфера городского планирования не удерживает целое, партиципация будет неэффективна.

    В российских городах сегодня требуется не партиципация, а работа с градостроительным конфликтом. Партиципация используется как способ подавить и вытеснить конфликт, замаскировать его. Партиципация не решает, а маскирует проблемы городского развития. Поэтому горожане, по большей части, испытывают разочарование после участия в публичных слушаниях. Форма соблюдена, а проблема осталась. Проблемы развития города будут решаться только в рамках конфликтного взаимодействия, в ситуациях, когда городские группы начинают отстаивать право на социальное целеполагание, которое будет препятствовать целеполаганию в русле экономизма. Д. Харви назвал это общественным правом на город, противопоставив его индивидуальному доступу к городским ресурсам. Сегодня реализуется индивидуальное право на город, и без конфликта, без борьбы никто не подарит горожанам право на город.

    Поэтому сегодня не имитационными, отражающими сущность урбанистики, являются  ситуации градостроительных конфликтов и движения городского активизма, прежде всего в радикальных формах «партизанинга» — захвата и переосвоения городского пространства.  

     

    Социотехническая система как антипод мегамашине

    С середины ХХ века в России возникло и стало развиваться направление исследований, сопоставимое по мощности и результативности с западной социальной и политической философией. Оно началось с Московского методологического кружка и развилось в подход системно-мыследеятельностной методологии (СМД-подход).

    Самое удивительное то, что методологи, работая за железным занавесом, не имея возможности знакомиться с основными достижениями западной философской мысли, двигались в решении общеевропейских проблем, но на специфическом «советском» материале.

    Для решения проблемы мегамашинной организации деятельности они предложили не философские, а методологические принципы. Суть этих принципов состоит в том, что развитие — это прежде всего развитие мышления. Если возникла ситуация, при которой развитие техники стало опережать мышление, то нужно специально развивать мышление. В качестве альтернативы мегамашине получили развитие представления о социотехнической системе, в которой функцию сборки целого осуществляет управленческая мыследеятельность. Они разработали методологический инструментарий, который обеспечивает развитие мышления. Альтернативой дроблению и специализации деятельности на множество «безответственных» звеньев стало представление о коллективной мыследеятельности. А в конце 70-х годов был изобретён и стал практиковаться метод «восстановления», сборки деятельности, её переорганизации и развития: организационно-деятельностная игра (ОДИ). Ещё раз подчеркну: ОДИ — это уникальная практика развития коллективного мышления и деятельности. Все образовательные практики, развивающие мышление, работают с индивидуальным мышлением. В результате человек, мышление которого развили, возвращается в старую ситуацию и не способен противостоять инерции функционирования. ОДИ позволяет развивать всю сферу деятельности за счёт того, что представители деятельности приобретают мыслительную потенцию восстанавливать целое и ставить цели развития этого целого.

     

    В итоге

    В России сегодня проблема городского развития — это проблема развития управленческой мыследеятельности. Поэтому урбанистика, как сфера исследований и разработок, должна быть нацелена на развитие системы управления в версии СМД-представлений о социотехнической системе и специфике управленческой мыследеятельности. Это — первый шаг. В результате развития управленческой мыследеятельности возникнет управленческое целеполагание на проекты территориального и стратегического планирования. Наличие целей управления на втором шаге приведёт к переорганизации и поставит перед необходимостью развития «проектный цех». Сегодня, в отсутствие управленческих целей на генпланы, у градостроителей нет необходимости развивать деятельность. Поэтому, несмотря на 25 лет, прошедших после перестройки, они продолжают воспроизводить технологию планирования, базирующуюся на концепции рационального размещения производительных сил.

    И только на третьем шаге станет осмысленным обсуждение тех или иных процедур партиципации, её эффективность, адекватность воплощения целей городского развития в тех или иных архитектурных и дизайнерских образцах и решениях.

     

    Фотографии: jaime.silva, William Cho, Юрий Бражников

     

    www.the-village.ru

    «Урбанистика — это язык, на котором должны говорить специалисты разных областей»

    С января 2015 года Алексей Новиков — декан Высшей школы урбанистики НИУ ВШЭ. Кандидат географических наук, в прошлом руководитель московских представительств компаний Standard & Poor’s и Thomson Reuters, он продолжил работу первого декана Школы Александра Высоковского. О том, что теперь будет с Высшей школой урбанистики, как нужно решать градостроительные конфликты и чем урбанисты похожи на адвокатов, Алексей Новиков рассказал в интервью новостной службе ВШЭ.

    О том, как в городах появляется урбанистика

    — Слово «урбанистика» последнее время стало очень популярным. Все хоть немного интересующиеся городом люди стали считаться урбанистами, в итоге в общественном сознании урбанисты превратились в тех, кто «делает велодорожки», то есть занимается чем-то не очень серьезным. У вас нет такого ощущения?

    — Слово «урбанистика» пришло не от велодорожек и не от хипстеров, которые стали ассоциироваться с этим направлением, а от попыток людей разных профессий — архитекторов, строителей, экономистов, социологов, планировщиков, которые работают над современным городом — найти друг с другом общий язык. Это ответ на усложнение городской среды. Профессионалы, создающие урбанистику, приходят из очень разных направлений, из уже сложившихся наук и практик, таких, например, как «Экономика города» и «Жилищная экономика». А есть проектирование и городская планировка — уже совсем не науки, а виды прикладной деятельности.

    Урбанистика по большому счету — это язык, на котором должны говорить специалисты из абсолютно разных областей. Сегодня на беседу экономиста с архитектором, как на шоу, можно продавать билеты: они совершенно друг друга не понимают. Но в городской администрации эти профессионалы зачастую работают рука об руку, поэтому им необходимо уметь слышать друг друга. В нашей Школе мы пытаемся создать такой новый, общий язык.

    Урбанистическое образование, именно образование, а не курсы или воркшопы, в мире только начинает появляться. Поэтому мы — школа передовая.

    — Но Москве всегда ставили в пример, допустим, Нью-Йорк или Амстердам и говорили: «Посмотрите, как у них все разумно сделано». Раз разумно, значит, у них есть специалисты по урбанистике.

    — Не только в специалистах дело. В Нью-Йорке или Амстердаме есть местная демократия, и традиции воздействия местного сообщества на планировщиков сыграли значительную роль. Когда планировщики стали учитывать интересы населения, когда они поняли, что существует запрос, скажем, на пешеходные зоны или велодорожки, с этого момента и началась тенденция к комплексному урбанистическому подходу. В общем, причиной появления урбанистики в этих городах является именно местная демократия и ее взаимодействие со свободной рыночной средой.

    Общественные слушания как состязательный процесс

    — У вас в магистратуре уже было два выпуска. Куда пошли работать ваши выпускники?

    — В девелоперские компании, в архитектурные бюро, в муниципалитеты, в консалтинг. Ради этого вся магистерская программа и затеяна — люди идут работать в разные места, но разговаривают на одном профессиональном диалекте.

    — Но пока в Москве по-прежнему много градостроительных конфликтов.

    — Конфликты неизбежны и, как правило, очень полезны. Если это конструктивный конфликт, он всегда принесет что-то интересное и новое. Люди в какой-то момент все же начинают слышать друг друга, идут на компромисс и двигаются дальше. Главное, чтобы они не говорили друг с другом как слепой с глухим.

    Но пока что разговоры происходят именно так, особенно если обратить внимание на общественные слушания. Тут еще особая пропасть между собственно жителями с их ценностями, знаниями и взглядами и представителями городской власти. И не только потому, что между жителями и властями есть определенное недоверие, а потому что с одной стороны представлен профессиональный, а с другой — бытовой взгляд на вещи.

    Именно поэтому мы в школе урбанистики начали активно разрабатывать механизм, который позволит разрешать такие конфликты. За неимением лучшего термина на русском языке он называется «адвокативное планирование». Чтобы на встречу с властями, у которых есть генеральный план и расчеты, шли не только жители, которые ничего не могут им противопоставить кроме своих эмоций, но и специалисты.

    День открытых дверей Высшей школы урбанистики

    18 апреля, в субботу, в Высшей школе урбанистики пройдет День открытых дверей, на котором будет представлена магистерская программа Школы. В этом году на программе открыто 30 бюджетных мест. Подача документов с 1 июня по 15 июля.

    Такой механизм действует в многих странах. От имени жителей выступают городские планировщики, но работающие не на городскую администрацию, а независимые, которые пытаются самостоятельно и независимо разобрать конфликт. Это как состязательный процесс в суде. В России этого подхода сейчас явно не хватает, и мы собираемся делать такую программу, сначала образовательную в рамках магистратуры, затем консалтинговую.

    — А если, допустим, власти предлагают какую-то в принципе полезную вещь, но жители против? Например, у моей коллеги во дворе на месте газона собираются строить школу. Социальный объект, но жителям жалко газон. Конфликт. На чьей стороне в таком случае будут «адвокаты»?

    — Тут начинаются вопросы — нужна ли школа, нужен ли газон, и можно ли совместить разные приоритеты. Как это делается, допустим, в Нью-Йорке? Есть три избранных человека: мэр, аудитор и публичный общественный адвокат. Они друг от друга независимы. Общественный адвокат собирает случаи вроде того, о котором вы говорите, и от имени населения приходит в мэрию и отстаивает интересы граждан. И вот эти два полюса — жители и власть — борются и находят компромиссы. Это может быть компенсация, или изменение планировки, или даже отмена решения. Так или иначе, «подгонка» всегда существует. У нас в России ее часто боятся, потому что это же баталия, конфликт. А демократия только так и живет, только в этом случае город может по-человечески развиваться.

    Новые лаборатории и специализации

    — Помимо программы адвокативного планирования, еще какие-то новшества в программе Школы будут? Будете ли вы продолжать развивать идеи Александра Высоковского, или у вас своя концепция?

    — Мне концепция Высоковского абсолютно близка, я ее целиком разделяю, и все, что сейчас происходит и будет происходить в дальнейшем — это ее развитие, никакой новой концепции у школы нет. Просто добавляются отдельные программы в силу того, что жизнь в целом и жизнь в городе меняются.

    Память об Александре Высоковском

    В здании на Покровском бульваре, 8, которое сейчас занимает Высшая школа урбанистики, аудитория № 209 названа именем Высоковского. Также преподаватели и студенты ВШУ работают над изданием всех его работ.

    Среди научных направлений у нас сейчас есть три основных. Одно — проектно-учебная лаборатория (ПУЛ), которая занимается разработкой концепции университетского кампуса — не только для Вышки, а вообще кампуса как градообразующей функции для городов, малых и больших. В период экономики знаний это важнейшая вещь. Там речь идет и о планировочных аспектах, и об экономических, и о социальных. Вторая лаборатория занимается пространственным анализом данных (Аналитический центр). Это очень важный аспект — пространственная дифференциация внутри города, сравнение городов между собой. И есть еще лаборатория полевых социологических исследований (ЛПИГ), которая проводит исследование городских сообществ. К этим лабораториям добавятся еще три.

    Во-первых, у каждого университета должна быть группа, которая думает о будущем, экспериментирует. И лаборатория, которую мы собираемся создать, будет заниматься прототипированием городской среды будущего. Там могут быть эксперименты по параметрическому градостроительству, использованию новых материалов в архитектуре, реконфигурации пространства, эксперименты по тому, что называется we-кономика (от слова «мы») — «потребление в сотрудничестве». Этот тип экономических отношений уже представлен различными интересными сетевыми структурами, например, сервисом бронирования квартир Airbnb или сервисом заказа такси Uber. С этой лабораторией будет смыкаться новая специализация в рамках магистерской программы, посвященная городу и современным технологиям. Эта специализация откроется уже в 2016 году.

    Вторая новая лаборатория, которая у нас появится, будет заниматься экспертизой градостроительных решений, в том числе для судов. Девелоперы часто спорят в судах с городской властью и друг с другом, тут будет полезно независимое мнение. Эта же лаборатория будет заниматься адвокативным планированием, о котором я уже говорил. И еще одно направление ее деятельности — это оценка программ (program evaluation) и оценка воздействия (impact analysis). Данная задача более экономическая и менее архитектурно-планировочная. У нас и в магистратуре появится такой курс.

    И наконец, еще одна лаборатория будет работать над моделями гибкого управления городскими территориями, городскими агломерациями. Городская агломерация типа московской разбита на несколько юрисдикций — как минимум, это Москва и Московская область, плюс отдельные муниципалитеты, которые напрямую связаны друг с другом трудовыми поездками, транспортными магистралями, большими проектами. Это все очень динамично, управлять всем этим многообразием административным образом невозможно, поэтому должны существовать разного рода конвенции — налоговые, тарифные, планировочные, которые напрямую влияют на развитие этого общего пространства. В Москве такого подхода нет. Мы хотим создать лабораторию, которая бы занималась изучением таких механизмов, адаптировала к нашим условиям опыт разных стран мира, быть может, придумывала что-то новое.

    Польза от конкуренции

    — Вы планируете развивать международное сотрудничество?

    — Да, наш план связан в том числе и с еще одной большой задачей — сделать школу международной. Она может притягивать студентов и сотрудников не только из стран СНГ, но и со всего мира. Мы уже начинаем вести преподавание по отдельным специализациям на английском языке. Первой будет «Транспорт», совместно с институтом Михаила Блинкина. Кроме того, сейчас я веду переговоры с иностранными университетами и школами, чтобы сделать с ними совместную программу двух дипломов.

    Летом мы хотим организовать с помощью мэрии Парижа и французского посольства практику для наших студентов во Франции, чтобы они могли пообщаться с людьми, принимающими решения в мэрии Парижа. Мы также ведем переговоры о совместной программе с IAAC — Institute for Advanced Architecture of Catalonia. У них есть программа «Город и технологии», мы можем ее дополнить своими наработками.

    Летом к нам приедет с лекциями Клаудио Сильва, директор CUSP — это исследовательский центр, созданный в рамках нью-йоркского университета бывшим мэром Нью-Йорка Блумбергом. Затем мы ждем Энтони Таунсенда, автора бестселлеров в области городских данных и новых технологий. Эти люди занимаются программами по «умному» городу, собирают множество разнообразных данных и анализируют их.

    Мы также договариваемся о совместных проектах с Висенто Гуайардом, главным архитектором Барселоны, и Львом Мановичем, гуру цифрового дизайна городских данных. У нас складываются рабочие контакты с Лондонской школой экономики (LSE), университетом Erasmus в Роттердаме. Мы попробуем сделать с ними совместные магистерские программы и международные лаборатории.

    — На сайте института «Стрелка» я прочитала в вашем же интервью про партнерство ВШУ и «Стрелки». Мне казалось, что это конкуренты, у которых не может быть ничего общего.

    — Почему? Конечно, мы конкурируем в разных сферах, но на самом деле, гораздо меньше конкурируем, чем дополняем друг друга. «Стрелок» ведь две, одна образовательная, другая — консалтинговая. Мы говорим о партнерстве с образовательной «Стрелкой», и не только со «Стрелкой», но и с другими институтами, которые так или иначе связаны с урбанистикой.

    Например, есть тема — создание учебников и вообще корпуса литературы, которую должен прочитать выпускник ВШУ, МАрхИ, «Стрелки», МАРШа. Совместная издательская программа — по-моему, это прекрасно, потому что так или иначе ее результатами будут пользоваться все.

    Есть идея организации летних школ. У «Стрелки» есть определенный набор лекторов, с которыми они работают, это очень интересные люди, в основном из сферы архитектуры, иногда концептуалисты. У нас есть тоже есть свой набор — но он другой. И мы сейчас с ними договорились создать летнюю школу ВШУ на «Стрелке», где каждую неделю будет проходить открытая лекция того или иного «гуру». При этом мы планируем участие этого гуру в наших семинарах здесь, в ВШУ. Объединение усилий в той области, где мы очевидно можем друг друга дополнить, мне кажется очень правильным.

    Наталья Коныгина, новостная служба ВШЭ

    www.hse.ru

    Отправить ответ

    avatar
      Подписаться  
    Уведомление о