Общество знания: Информация об обществе «Знание»

Содержание

К вопросу об истоках концепции общества знания Текст научной статьи по специальности «Социологические науки»

ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

УДК 316.77 С.Л. ПОПОВА

К ВОПРОСУ ОБ ИСТОКАХ КОНЦЕПЦИИ ОБЩЕСТВА ЗНАНИЯ

Рассмотрена концепция общества знания, которая берет начало в концепции информационного общества. Проведен их сравнительный анализ. Отмечена переориентация современного социума с проблем накопления и передачи информации на производство знания и социальных инноваций, что определяет вектор развития нового цивилизационного типа.

Ключевые слова: общество знания, информационное общество, информация, знание, обучающиеся общества, когнитивный капитализм, техноструктура.

Введение. Информационное общество, сформировавшееся за короткий срок в большинстве развитых стран мира, возникло в условиях предвидения предварившими его концепциями. Исследования характеристик будущего информационного общества (Д. Белл, Э. Гидденс, Дж.К. Гэлбрейт, М. Кастельс, М. Маклюэн, Й. Масуда, А. Минк, Дж. Несбит, М. Поррат, Ч. Сейбл, Т. Стоуньер,

Э. Тоффлер, А. Турен, Ф. Уэбстер, Ф. Фукуяма, Ё. Хаяши и др.) сыграли эвристическую роль в истории XX в., послужив весьма точным ориентиром развития социума. В процессе формирования информационное общество обнаружило множество преимуществ перед обществом индустриальным, но одновременно оно неоднозначно повлияв на личность, несло в себе многочисленные риски: глобализация, утрата традиционных ценностей, возникновение цифрового неравенства. Зарождение концепции общества знание. В последнее десятилетие ХХ в. развитые общества столкнулись с кризисными явлениями. Результаты развития, зафиксированные в конце ХХ в., позволили констатировать, что данный социальный проект не состоялся, хотя некоторые существенные технологические параметры информационного общества (прежде всего, рост доли «третичного сектора» экономики и тотальная компьютеризация) были воплощены в жизнь. Сложился несколько иной тип социальности, породивший новые виды человеческого отчуждения и когнитивной дискриминации. Глобальная информационная среда оказалась способна осуществлять контроль потребителей информационных услуг, цензурирование и манипуляцию сознанием личности в интересах отдельных социальных групп, вести информационные войны, появилась электронная преступность и пр. Данная ситуация была осмыслена большинством теоретиков информационного общества критически, что инициировало развитие концепции информационного общества. На это сегодня претендует концепция общества знания.

Осознание нетождественности знания информации, переориентация с информации на знание были вызваны неопределенностью, неоднозначностью глобальных информационнокоммуникативных процессов, последствиями которых (наряду с безусловным техникотехнологическим и экономическим ростом и потребительским благополучием) стали отношения тотального коммерческого обмена, отчего актуализировались серьезные угрозы глубине и разнообразию «когнитивных культур». «Информация — инструмент знания, сама по себе она знанием не является» [1]. Искаженно воспринятая, неверно истолкованная «уязвимыми слоями населения», информация становится «набором невразумительных сведений», транслируя новые формы социального отчуждения. «И тогда многие осознают, что не они владеют информацией, а, наоборот, она овладела ими» [1]. Данная ситуация требовала уточнения и корректировки концепции информационного общества.

Прояснение особой роли знания, в том числе научно-теоретического, было обусловлено особой ностальгией европейского общества по ценностям эпохи Просвещения. Необходимостью создания особой стимулирующей среды обитания был вызван поиск новых правил и этических норм, выстраивание такого дисциплинирующего контекста, который способен преодолеть когнитивные разрывы, давшие о себе знать в информационном обществе. Современное западное общество уподобляется эпохе Возрождения — обществу, которое также пережило информационные потрясения (религиозные войны, Великие географические открытия, изобретение типографского станка и пр.), следствиями которых стали мировоззренческий и моральный кризисы [2]. Эпоха Просвещения, последовавшая за ней, сформулировала социально-этические нормы, рационалистические правила, создав гражданские ценности Нового времени. Важнейшей задачей общества знания было провозглашено превращение информации в знание, при этом на лидирующее место вышло научно-теоретическое знание и ценность науки.

Общество знания как новый этап развития информационного общества представлено преимущественно прогностическими концепциями. Для осмысления понятия «общество знания» стоит обратиться к эволюции этого термина и обозначить временные рамки его концептуализации.

У концепции общества знания — краткая история, но длинная предыстория: категория «знание» легко проецируется на платоновское «идеальное государство», «Новую Атлантиду» Ф. Бэкона, утопии Т. Кампанеллы и А. Сен-Симона, ноосферу В.М. Вернадского и т.д. [3]. Неизбежность прихода к власти людей, владеющих знаниями, в качестве закономерности общественного развития обоснована и в социальных учениях XIX в. Истоки концепции локализованы в теориях информационного и постиндустриального общества, относящихся к 60-м гг. XX в. Усиление роли науки и знания в сочетании с модернизацией и нелинейным подходом к рассмотрению общества зафиксировал в 1962 г. Ф. Махлуп, исследовавший экономику научных исследований и средств распространения научно-технической информации: обнаружив их растущее значение, он объединил их термином «индустрия знаний» [4].

Известно, что проект информационного общества содержал неопросветительскую идею развертывания потенциального могущества знания, превращения знания в силу, способную усовершенствовать общество и личность. Экономические и социальные функции капитала должны были отойти к информации, ключевую институциональную роль корпорация должна была уступить университету. Предполагалось, что социальная стратификация станет принципиально другой: образование обретет рекуррентность, обеспечиваемую доступом к его обновлению, а новую элиту составят «информированные члены общества». Социальная организация интегрирует информационные технологии, общество вступит в новую «технотронную эру», превратится в тотально управляемую «мега-машину».

Дж. Гэлбрейт ввел понятие «техноструктура», понимая под ним общественную прослойку, состоящую из ученых, финансистов, конструкторов, специалистов в области управления и создания технологий и др. Он полагал, что посредством инвестиций в здравоохранение, образование, коммунальные услуги и охрану окружающей среды капиталистическое общество придет к обществу изобилия, и техноструктура окажется наиболее подготовленной для достижения этой цели. Постепенно изменится характер властных отношений в обществе, место капитала займет организованное знание, и по этой причине власть в обществе будет перераспределена, так как «граница между индустриальной системой и государством … становится все более искусственной и неразличимой» [5]. Основным условием, обеспечивающим функционирование как производства, так и социума, становится взаимодействие квалифицированных специалистов-экспертов в рамках техноструктуры. Техностуктура ориентирована на поддержание социальной и политической стабильности в условиях, когда она оптимальным образом осуществляет свои интересы.

Тезис о «технократии», выдвинутый Х. Шельски, представлял радикальный фланг знаний о техноструктуре, предполагавший фундаментальные изменения отношений господства в процессе формирования научно-технической цивилизации. На смену политическому волеизъявлению народа приходят закономерности, которые человек формирует в процессе труда и научного познания. Традиционная демократия ведет к подрыву эффективности, отчего, согласно Шельски, политический суверенитет имеет тенденцию к минимизации [6].

Новую роль научного знания в социальном развитии общества обозначил Д. Белл. В постиндустриальном обществе наука и знание становятся основной институциональной ценностью общества, ученые непосредственно вовлекаются в политический процесс, формализация интеллектуального труда ограничивает традиционные интеллектуальные интересы и ценности, рост технократии поднимает вопрос о взаимоотношении естественно научного, технического и гуманитарного интеллекта. Вследствие происходящих изменений состав элит пополняют ученые, технические специалисты, при этом власть не переходит к технократам, не стремящимся к сосредоточению власти в своих руках. В постиндустриальном обществе, согласно Беллу, «отношение знания к власти есть отношение подчиненности» [7].

К вопросу взаимодействия знания и власти обратились представители Франкфуртской школы, посчитавшие современное общество чрезмерно технократичным, его существование -обусловленным ложными ценностями, пропагандируемыми СМИ, а гражданское общество исключенным из процесса принятия политических решений. М. Хоркхаймер рассматривал ситуацию, в которой наука может быть обращена на службу политическим целям, к которым она индифферентна [8]. Ю. Хабермас пришел к выводу о том, что наука в современном мире служит формой легитимации господства, в результате чего появляется «сциентифицированная политика», призванная минимизировать конфликтный потенциал общества. Хабермас призывал в противовес этому признавать социальный статус в рамках коммуникативного процесса [9]. Если действие строится на основе сотрудничества, и стимулом к нему может быть вознаграждение или наказание, то коммуникативная рациональность связана с добровольной вовлеченностью в действие заинтересованных и компетентных индивидов, чей диалог способствует осознанию взаимных прав и обязательств. Инструментальная рациональность связана с доминированием денег и власти, заключил Хабермас, тогда как коммуникативная рациональность утверждает демократическую модель общения, в которой диалог и взаимопонимание важнее прагматического решения.

Ряд исследователей полагает концепции информационного общества, постиндустриального общества и общества знания близкими: между информационным обществом, постиндустриальным обществом и обществом знания нет неодолимых преград, между ними нельзя проводить жесткие демаркационные линии. Так, еще в 1990-х гг. А.И. Ракитов предлагал рассматривать идею общества, основанного на знании, в качестве «усиленной версии» идеи информационного общества [10].

Напротив, отделить информационное общество от общества нового типа пытался П. Дру-кер, констатировавший появление экономики знаний, в пользу чего свидетельствует повышение экономической роли работников интеллектуального труда, исследователей, ученых, управленцев, а также нового типа работников — knowledge workers. Главное противоречие современного общества, как он полагал, разворачивается не между трудом и капиталом, а между создателями интеллектуального продукта и теми, кто применяет его в сфере хозяйственных отношений [11].

В 70-х гг. ХХ в. появились понятия: «обучающиеся общества», «когнитивный капитализм» и подобные. Это было время осознания особого статуса знания в развитии НТР. Позже о значении научно-теоретического знания писали М. Кастельс и Ф. Уэбстер, интерпретировавшие информационные процессы в апологетическом духе.

Но к началу XXI в. осознаются негативные последствия глобализации и информационного общества. «Информационная идеология», будучи формой технологического детерминизма, рассматривала человеческую личность в качестве «информационного работника», т.е. элемента гло-

1262

бального информационного социума. Информационная система становилась серьезной угрозой духовной жизни, повышая зависимость личности от источников и качества информации.

Проект информационного общества результировался возникновением общества, где знание поглощено капиталистическим производством с присущим ему отчуждением человека. Поиски альтернативы привели к выработке новых установок, обозначенных экспертами, работающими под эгидой ЮНЕСКО, как переход от информационного общества к обществу знания. Личность эпохи перехода к обществу знания стремится к сохранению своих регулятивных функций, обновлению гуманистического смысла основных социальных институтов.

Вывод. Концепция общества знания сформировалась как ответ на вопрос о векторе дальнейшего развития информационного общества в контексте социодинамики. Идеал общества знания был противопоставлен панамериканистской ориентации на экономическую эффективность и безбрежный, ничем не ограниченный консьюмеризм. В Европе разработан идеал общества знания, подчеркивающий ценности интеллектуального и духовного развития личности. Предполагается сужение цифрового разрыва между человеческими группами, установление гарантий доступа к знаниям и информации, а также повышение качества, многообразия и надежности информации; обеспечение культурного и лингвистического разнообразия и свободы самовыражения, гарантий прав индивидов на образование. Это новый гуманистический проект, который выполняет функцию объединения многонационального международного сообщества, обеспокоенного последствиями глобализации.

Библиографический список

1. К обществам знания: доклад ЮНЕСКО. — Париж: ЮНЕСКО, 2005.

2. Василькова В.В. Концепция общества знания: новая утопия или социальная технология / В.В. Василькова // Общество знания: от идеи к практике: сб. науч. тр. Ч.1. Основные контуры концепции общества знания / под ред. В.В. Васильковой, Л.А. Вербицкой. — СПб.: Скифия-принт, 2008.

3. Ефременко Д.В. Концепция общества знания как теория социальных трансформаций: достижения и проблемы / Д.В. Ефременко // Вопр. философии. — 2010. — №1. — С.49-62.

4. Махлуп Ф. Производство и распространение знаний в США / Ф. Махлуп. — М.: Прогресс, 1966.

5. Гэлбрейт Дж.К. Новое индустриальное общество / Дж.К. Гэлбрейт. — М.: Изд-во АСТ,

2004.

6. Schelsky H. Der selbstandge und der betreute. — Stuttgart, 1976.

7. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования / Д. Белл. — М.: Academia, 1999. — С.58.

8. Horkheimer M. Kritische Theorie. Bd. 1-2. — Fr./M., 1968.

9. Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность / Ю. Хабермас. — М.: АО «КАМ1»,

1995.

10. Ракитов А.И. Регулятивный мир: знание и общество, основанное на знаниях / А.И. Ра-китов // Вопр. философии. — 2005. — №5. — С.84-85.

11. Друкер П. Посткапиталистическое общество / П. Друкер // Новая постиндустриальная волна на западе. — М.: Academia, 1999. — С.90-92.

12. Бунина В.Г. От информационного общества к обществам знания: международные документы об управлении в сфере образования / В.Г. Бунина // Право и упр. — 2008. — №2(7).

Материал поступил в редакцию 10.12.10.

References

1. K obschestvam znaniya: doklad YuNESKO. — Parij: YuNESKO, 2005. — In Russian.

2. Vasil’kova V.V. Koncepciya obschestva znaniya: novaya utopiya ili social’naya tehnologiya / V.V. Vasil’kova // Obschestvo znaniya: ot idei k praktike: sb. nauch. tr. Ch.1. Osnovnye kontury koncepcii obschestva znaniya / pod red. V.V. Vasil’kovoi, L.A. Verbickoi. — SPb.: Skifiya-print, 2008. — In Russian.

3. Efremenko D.V. Koncepciya obschestva znaniya kak teoriya social’nyh transformacii: dostijeniya i problemy / D.V. Efremenko // Vopr. filosofii. — 2010. — №1. — S.49-62. — In Russian.

4. Mahlup F. Proizvodstvo i rasprostranenie znanii v SShA / F. Mahlup. — M.: Progress, 1966. -In Russian.

5. Gelbreit Dj.K. Novoe industrial’noe obschestvo / Dj.K. Gelbreit. — M.: Izd-vo AST, 2004. — In

Russian.

6. Schelsky H. Der selbstandige und der betreute. — Stuttgart, 1976.

7. Bell D. Gryaduschee postindustrial’noe obschestvo. Opyt social’nogo prognozirovaniya / D. Bell. — M.: Academia, 1999, — S.58. — In Russian.

8. Horkheimer M. Kritische Theorie. Bd. 1-2. — Fr./M., 1968.

9. Habermas Yu. Demokratiya. Razum. Nravstvennost’ / Yu. Habermas. — M.: AO «KAM1», 1995. — In Russian.

10. Rakitov A.I. Regulyativnyi mir: znanie i obschestvo, osnovannoe na znaniyah / A.I. Rakitov // Vopr. filosofii. — 2005. — №5. — S.84-85. — In Russian.

11. Druker P. Postkapitalisticheskoe obschestvo / P. Druker // Novaya postindustrial’naya volna na zapade. — M.: Academia, 1999. — S.90-92. — In Russian.

12. Bunina V.G. Ot informacionnogo obschestva k obschestvam znaniya: mejdunarodnye doku-menty ob upravlenii v sfere obrazovaniya / V.G. Bunina // Pravo i upr. — 2008. — №2(7). — In Russian.

S.L. POPOVA

TO THE ORIGIN OF KNOWLEDGE SOCIETY CONCEPT

The knowledge society concept which originated from the information society concept is considered. A comparative analysis of two concepts is given. The shift of modern society focus from the problems of information accumulation and transfer to the knowledge production and social innovation that determine the future formation of a new civili-zational type is marked.

Key words: knowledge society, information society, information, knowledge, learning societies, cognitive capitalism, technostructure.

ПОПОВА Светлана Леонидовна, ассистент кафедры «Социальная работа» ИЭиМ Донского государственного технического университета. Окончила Ростовский государственный университет (2001).

Область научных интересов: развитие современного социума в момент перехода от информационного общества к обществу знания.

Автор 12 публикаций.

e-mail: [email protected]

Svetlana L. POPOVA, Teaching Assistant of the Social Work Department, Power Engineering and Machinery Institute, Don State Technical University. She graduated from Rostov State University (2001). Research interests: contemporary social medium development under the transition from information society to knowledge society.

Author of 12 scientific publications.

Общество «Знание» | РГУ имени С.А. Есенина

Открылся сбор заявок на соискание Просветительской Премии «Знание», присуждаемой российским деятелям просвещения в области науки и технологий, бизнеса, истории, экологии, культуры и искусства, а также за просветительскую деятельность в школах и вузах, на ТВ и радио, просветительские фильмы и мероприятия.

Премия учреждена Российским обществом «Знание» для признания заслуг российских просветителей, выявления значимых просветительских проектов и подтверждения высокого статуса лектора в России. Премия будет вручаться ежегодно.

Подать заявку можно на сайте Премии «Знание» до 1 ноября 2021 года. Это могут сделать все, кто считает свой вклад в просвещение важным и значимым, например: общественные и государственные деятели, преподаватели, школьные учителя, блогеры, представители компаний и СМИ, причем номинировать можно не только себя, но и других людей или интересные проекты.

Председатель рязанского отделения Российского общества «Знание», ректор РГУ имени С.А. Есенина Андрей Иванович Минаев отметил, что учреждение Просветительской Премии – очень важная и нужная инициатива. «Рязанский государственный университет намерен подать заявку на участие в этом конкурсе в номинации «За активную просветительскую деятельность в ВУЗе». В РГУ за последнее время реализовано несколько значимых долгосрочных проектов просветительского характера. Среди них «Университет выходного дня», в рамках которого разработано более 100 лекций по разным областям знаний. Лекции размещены в свободном доступе в Интернете. Проект пользуется заслуженной популярностью у рязанцев, университет намерен его продолжать и совершенствовать», – сказал Андрей Иванович Минаев.

В заявку РГУ также войдет проект «Университет третьего возраста», который направлен на обучение представителей старшего поколения компьютерной грамотности, иностранным языкам и прочим полезным навыкам. Его уникальность в том, что просветительской работой здесь занимаются непосредственно студенты вуза. Кроме того, в заявку могут войти и новые инициативы университета, в частности, проект «живые лаборатории», адресованный учащимся школ Рязани и области. «У нашего университета есть целый набор просветительских акций и проектов, которые могут сделать нашу заявку на участие в конкурсе на Премию общества «Знание» весьма обоснованной и привести к хорошему результату. Информация о Премии также направлена в вузы-партнеры РГУ. Думаю, что интересные заявки на участие подадут и другие вузы», – сказал ректор.

У лауреатов премии появится возможность сотрудничества с Российским обществом «Знание». Победители также получат статус резидента образовательного продюсерского центра «Машук», где молодые люди обучатся производству и продюсированию просветительского контента: ютуб-каналов, блогов, авторских курсов и фильмов. Резиденты центра получат поддержку общества «Знание» в продвижении собственных проектов.

Премия «Знание» включает 13 номинаций. Лауреатами станут просветители, чьи проекты получат высокие оценки экспертов и почетного жюри, а также симпатии зрителей. В рамках главной номинации «За общий вклад в просвещение» учреждена специальная категория «По версии слушателей», победители которой станут известны по итогам открытого голосования. Выбрать лучший проект можно будет на сайте Премии с 15 ноября. После члены жюри определят лауреатов, а торжественная церемония награждения состоится в Московском театре мюзикла 7 декабря.


О перезапуске старейшей общественной некоммерческой просветительской организации, ведущей свою историю с 1947 года, объявил Президент России Владимир Владимирович Путин в своём послании Федеральному собранию в апреле этого года.

Ректор РГУ имени С.А. Есенина, доктор исторических наук Андрей Иванович Минаев рассказал, как будет организована деятельность регионального отделения Всероссийского общества «Знание».

– Традициям просветительства в российском государстве уже много лет. Первое общество по распространению знаний было создано в 1863 году в Московском университете. Любой желающий мог прийти на публичные лекции лучших профессоров. А в 1947 году по инициативе Академии наук, группы учёных и деятелей культуры в Советском Союзе возникла самая крупная просветительская организация в мире – общество «Знание». Его целью стало восполнение недостатков образования населения в тяжёлое послевоенное время, когда страна потеряла специалистов во многих сферах. Люди, не обладающие иммунитетом к дезинформации, склонны всему верить. Одним из приоритетных направлений общества «Знание» становится борьба с фальсификацией истории. Второе основное направление нашей деятельности – это популяризация истинных научных знаний и открытий. А третий вектор – объективная информация о социально-экологическом развитии страны.

В Рязани просветительская активность никогда не прерывалась. Традицию сегодня поддерживают библиотеки региона, преподаватели рязанских вузов. Проект «Университет выходного дня», созданный на базе РГУ имени С.А. Есенина, содержит уже более ста лекций по различным направлениям. Большие аудитории слушателей всегда собирают лекции профессоров Рудольфа Яновича Подоля, Ольги Ефимовны Вороновой, Петра Владимировича Акульшина, других преподавателей. Вузы Рязани делегировали в региональное отделение общества «Знание» своих представителей.

У людей накопилась усталость от псевдонаучного контента различных сетевых ресурсов. Запрос на достоверность, научную обоснованность выводов очень высок в обществе, и его необходимо удовлетворять. И студентам захочется увидеть своих преподавателей в новом качестве.

Мы ориентируемся как на региональные, так и на федеральные проекты, к которым мы присоединимся, например, «Библиотеки как центры цифровой грамотности», «Цифровой куратор». В РГУ уже запустили программу подготовки специалистов, помогающих интегрироваться в электронную среду, но теперь, благодаря обществу «Знание», можно выйти на новый уровень обучения. Среди новых форм – участие во Всероссийских образовательных марафонах с интерактивными площадками и лекциями ведущих специалистов по различным отраслям знаний, интеллектуальные состязания. Кстати, команда студентов РГУ готовится к участию в полуфинале Всероссийского квиз-марафона «‎Знание». Обратная связь поможет нам выявить основные запросы населения. Наши лекторы готовы давать знания практически по всем научным направлениям и здоровому образу жизни.

Мне хотелось бы осветить актуальные изменения в системе высшего образования. Есть целый пласт тем по отечественной истории, затрагивающих основополагающие черты национального самосознания. Я разделяю точку зрения декана факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергея Александровича Караганова, считающего, что основное назначение России на международной арене сейчас – быть гарантом безопасности и стабильности, ключевым звеном в системе сдержек и противовесов. Мы пришли к такой модели мира, когда военные потенциалы стран уже не могут быть решающим аргументом в различных спорах.

Просвещение других начинается с просвещения самого себя. В этом и заключается смысл общества «Знание».


Научно-популярные лекции РГУ имени С.А. Есенина


Новости и анонсы в рубрике Общество «Знание»


С 9 по 11 августа 2021 года в Рязани состоялся Молодёжный форум Российского общества «Знание» «Маркетинг и новые медиа».

Журналисты, преподаватели и специалисты в области маркетинга и digital рассказали старшеклассникам и студентам о роли digital в современном мире, развитии социальных сетей, особенностях запуска проектов в регионах, геймдизайне в маркетинге, работе на российском рынке подкастов.

Лекции прошли в Рязанской областной универсальной научной библиотеке имени Горького.

С подробным графиком мероприятий можно ознакомиться в календаре на официальном сайте Российского общества «Знание».

Запись видеотрансляции — день 1

Запись видеотрансляции — день 2

Запись видеотрансляции — день 3


С 1 по 3 сентября 2021 года прошёл просветительский челлендж «Поделись своим знанием». Он охватил тысячи российских школ в рамках II Просветительского марафона «Новое Знание». В роли лекторов выступили известные учёные, министры, губернаторы, предприниматели, сотрудники компаний и общественных организаций, которые добились успехов в жизни и теперь вернутся в школу, чтобы поделиться знаниями с новым поколением.

Уроки прошли в формате живого диалога. У школьников была возможность задать вопросы представителям Министерства культуры РФ, Министерства просвещения РФ, Министерства спорта РФ, Госкорпорации «Росатом», ОАО «РЖД», холдинга «Газпром-медиа», Фонда Росконгресс, «Сбербанка», Почта Банка, Всероссийского физкультурно-спортивного комплекса «Готов к труду и обороне», общественной организации «Деловая Россия», Корпуса профессоров РАН, Российского Красного Креста, MAXIMUM Education. Уроки в школах провели эксперты «Высшей школы экономики» и Санкт-Петербургского государственного университета, участники конкурсов «Большая перемена» и «Твой Ход», а также сотрудники Российской ассоциации электронных коммуникаций и других компаний и организаций, которые стали партнёрами проекта «Поделись своим знанием».

Подробности — на официальном сайте Российского общества «Знание».


Общество «Знание» — Санкт-Петербург

Межрегиональная общественная организация «Общество «Знание» Санкт – Петербурга и Ленинградской области» является одной из старейших просветительских организаций Российской Федерации, существующей с 1947 г.

У истоков создания этой общественной организации стояли известные академики, писатели, деятели искусства. На протяжении уже почти 70 лет Общество «Знание» развивалось как массовая общественно-просветительская организация, и было центром притяжения лучших научных и творческих кадров, центром общероссийского просветительства, источником современных знаний.

Общество «Знание» Санкт-Петербурга и Ленинградской области последовательно выстраивает неформальную систему просвещения и образования в течение всей жизни. Действуют образовательные центры, народные университеты, структуры профессиональной подготовки и переподготовки кадров в городе и области. Обладая богатейшим интеллектуальным потенциалом, Общество проводит большую научно-исследовательскую работу. Осуществляются как фундаментальные, так и прикладные исследования.

Общество «Знание» является не только признанным авторитетом в сфере образования и просветительства, но и активным участником проводимых государством социально-экономических реформ, реализации приоритетных национальных проектов, модернизации страны. Наиболее концентрированно его позиция проявляется на встречах и дискуссиях в Интеллект-клубе, который стал одним из самых действенных инструментов живого неформального общения представителей структур власти с научной общественностью.

Увеличить доступность образования для разных возрастных и социальных категорий населения – такую задачу поставило перед собой Общество «Знание».

 В этом направлении заметно усилилось взаимодействие просветительской организации с органами исполнительной и законодательной власти, профессиональными, общественными и творческими союзами, бизнес-структурами, организациями социальной сферы. Двусторонние соглашения о взаимодействии и сотрудничестве заключены с администрациями Санкт-Петербурга и Ленинградской области, Законодательными собраниями города и области, региональным отделением партии «Единая Россия», областной Избирательной комиссией, Северо-Западным Управлением внутренних дел на транспорте МВД Российской Федерации, Следственным комитетом при Прокуратуре Российской Федерации по Ленинградской области, с Санкт-Петербургской Ассоциацией специалистов по связям с общественностью. Стороны объединили свои усилия в развитии просветительской и образовательной деятельности, укрепили взаимодействие в использовании духовных и интеллектуальных ценностей, в разработке стратегии совершенствования экономики, науки, культуры, образования, социальной сферы.

Повседневная просветительская работа с населением Общества «Знание» направлена на укрепление и модернизацию государства, создание демократического общества, духовно-нравственное возрождение страны.

Межрегиональная общественная организация «Общество «Знание» Санкт-Петербурга и Ленинградской области»

Межрегиональная общественная организация «Общество «Знание» Санкт-Петербурга и Ленинградской области»
Межрегиональная общественная организация «Общество «Знание» Санкт-Петербурга и Ленинградской области»
Адрес: Литейный пр., 42, Санкт-Петербург, Россия, 191014
Телефон: 273-20-49, 273-56-83
e-mail: [email protected]
Общественные объединения и фонды
Район: Центральный
Профиль: Общедоступные
Подчинённость: Общественные
Форма собственности: Негосударственные учреждения
Сайт:
Главная страница

Страница не найдена — Калининградский областной институт развития образования

Перечень организаций, участвующих в федеральном проекте «ЦОС. Эксперимент» в 2021 году
Городской округ Краткое наименование Сайт Электронная почта Раздел «ЦОС» на сайте образовательной организации
1 Багратионовский городской округ МБОУ «Южная СОШ» http://mousoh62.ucoz.net/ [email protected] Перейти
2 Багратионовский городской округ МБОУ «СОШ им. А.Антошечкина» https://sosh-dolgorukovo.klgd.eduru.ru/ [email protected] Перейти
3 Багратионовский городской округ МБОУ «СОШ п. Пятидорожное» http://pyatidorozhnoe.ru/ [email protected] Перейти
4 Багратионовский городской округ МБОУ «Средняя школа города Багратионовска» http://bagrat-bssh.ucoz.ru/ [email protected] Перейти
5 Багратионовский городской округ МБОУ «СОШ п.Тишино» https://shkola-tishino.klgd.eduru.ru [email protected] Перейти
6 Балтийский городской округ МБОУ гимназия № 7 г. Балтийска имени К.В. Покровского https://gym7.ru/ [email protected] Перейти
7 Балтийский городской округ МБОУ лицей № 1 города Балтийска http://www.licey-1.ru [email protected] Перейти
8 Гвардейский городской округ МБОУ «ОШ пос. Комсомольска» https://school-com.klgd.eduru.ru/ [email protected] Перейти
9 Гвардейский городской округ МБОУ «СШ пос. Борское» http://www.borskoe-shkola.ru [email protected] Перейти
10 Гвардейский городской округ МБОУ «СШ № 1 им. И. Прокопенко гор. Гвардейская» http://shkola1-gvard.ru/ [email protected] Перейти
11 Гвардейский городской округ МБОУ «СШ № 2 им. А. Круталевича гор. Гвардейска» https://mboush3.ru/ [email protected] Перейти
12 Гвардейский городской округ МБОУ «СШ им. А.Лохматова пос. Озерки» https://shkolaozerki.jimdofree.com/ [email protected] Перейти
13 Гвардейский городской округ МБОУ «СШ им. Дм. Сидорова пос. Славинска» http://slav-shkola.ru/ [email protected] Перейти
14 Гвардейский городской округ МБОУ «СШ им. А. Моисеева пос. Знаменска» https://shkola-moiseeva.klgd.eduru.ru/ [email protected] Перейти
15 Гурьевский городской округ МБОУ «Петровская СОШ им. П.А.Захарова» http://school-petrovo.ru [email protected] Перейти
16 Гурьевский городской округ МБОУ «СОШ п.Васильково» https://shkola-vasilkovo.ru/ [email protected] Перейти
17 Гурьевский городской округ МБОУ «Храбровская СОШ» https://hrabrovo-shkola.klgd.eduru.ru/ [email protected] Перейти
18 Гурьевский городской округ МБОУ «Классическая школа» г. Гурьевска http://classchool.ru/ [email protected] Перейти
19 Гурьевский городской округ МБОУ «Низовская СОШ» https://nzschool.ucoz.ru/ [email protected] Перейти
20 Гурьевский городской округ МБОУ Гимназия г. Гурьевска https://gymgursk.ru [email protected] Перейти
21 Гусевский городской округ МАОУ СОШ № 3 http://shkola3gusev.ru [email protected] Перейти
22 Гусевский городской округ МОУ «Калининская СОШ» http://sch-kalina.ru/ [email protected] Перейти
23 Гусевский городской округ МОУ «СОШ в п. Михайлово» http://mihailovoschool.ucoz.ru/ [email protected] Перейти
24 Зеленоградский городской округ МАОУ «Гимназия «Вектор» г. Зеленоградска» http://www.school2zel.ru [email protected] Перейти
25 Зеленоградский городской округ МАОУ СОШ п. Романово https://romanovo-school.nubex.ru/ [email protected] Перейти
26 Зеленоградский городской округ МАОУ ООШ п. Грачевка https://grachevka-school.ru/ [email protected] Перейти
27 Зеленоградский городской округ МАОУ ООШ п.Мельниково https://melnikovo-school.ru/ [email protected] Перейти
28 Зеленоградский городской округ МАОУ СОШ п. Переславское http://pereslavskaya.ucoz.ru/ [email protected] Перейти
29 Городской округ «Город Калининград» МАОУ лицей № 49 https://lyceum49.klgd.eduru.ru/ [email protected] Перейти
30 Городской округ «Город Калининград» МАОУ СОШ № 12 http://mouschool12.ucoz.ru [email protected] Перейти
31 Городской округ «Город Калининград» МАОУ СОШ № 36 https://www.shkola36.ru/ [email protected] Перейти
32 Городской округ «Город Калининград» МАОУ СОШ № 4 http://klgd4.ru/ [email protected] Перейти
33 Городской округ «Город Калининград» МАОУ СОШ № 56 http://school56klgd.ru [email protected] Перейти
34 Городской округ «Город Калининград» МАОУ гимназия № 40 им. Ю.А.Гагарина http://gym40.ru/ [email protected] Перейти
35 Городской округ «Город Калининград» МАОУ СОШ № 38 http://www.school38.org/ [email protected] Перейти
36 Городской округ «Город Калининград» МАОУ гимназия № 22 http://www.gimnazia22.ru/ [email protected] Перейти
37 Городской округ «Город Калининград» МАОУ лицей 35 им. Буткова В.В. https://www.licey35klgd.ru/ [email protected] Перейти
38 Городской округ «Город Калининград» МАОУ лицей № 18 http://moulic18.ru/ [email protected] Перейти
39 Городской округ «Город Калининград» МАОУ СОШ № 31 https://shkola31-klgd.ru/ [email protected] Перейти
40 Городской округ «Город Калининград» ГАУ КО ОО ШИЛИ https://shili39.ru/ [email protected] Перейти
41 Городской округ «Город Калининград» ГБОУ КО КШИ «АПКМК» кадет39.рф [email protected] Перейти
42 Краснознаменский городской округ МАОУ СОШ № 1 г. Краснознаменска http://www.kzschool.ru/ [email protected] Перейти
43 Неманский городской округ МАОУ «СОШ №1 г. Немана» http://neman-school1.ru [email protected] Перейти
44 Неманский городской округ МБОУ «СОШ пос. Новоколхозное» http://novokolchoznoe1.ucoz.net/ [email protected] Перейти
45 Неманский городской округ МБОУ «СОШ п.Жилино» https://gilino-schkola.ucoz.ru/ [email protected] Перейти
46 Нестеровский городской округ МАОУ Илюшинская СОШ http://ilushinoskola.ru/ [email protected] Перейти
47 Нестеровский городской округ МАОУ Побединская СОШ побединскаясош.рф [email protected] Перейти
48 Озерский городской округ Озерская средняя школа им. Д.Тарасова http://ozyorsk-shkola.ru/ [email protected] Перейти
49 Полесский городской округ МБОУ «Сосновская ООШ» http://kedr-school.ru [email protected] Перейти
50 Правдинский городской округ МБОУ «СШ п. Дружба» http://druzhba.schools39.ru/ [email protected] Перейти
51 Правдинский городской округ МБОУ «Средняя школа поселка Домново» https://domnovo.klgdschool.ru/ [email protected] Перейти
52 Правдинский городской округ МБОУ «Средняя школа п. Железнодорожный» http://zdr.schools39.ru/ [email protected] Перейти
53 Правдинский городской округ МБОУ «Средняя школа г. Правдинска» http://pravdinsk.schools39.ru/ [email protected] Перейти
54 Правдинский городской округ МБОУ «Средняя школа п. Крылово» https://krylovo-school.ru/ [email protected] Перейти
55 Светловский городской округ МБОУ СОШ № 5 http://svetly5school.narod.ru/ [email protected] Перейти
56 Светлогорский городской округ МАОУ «СОШ №1» г. Светлогорска http://www.svetlogorsk-edu.ru/ [email protected] Перейти
57 Светлогорский городской округ МАОУ «СОШ п. Донское» http://www.schooldon39.ru/ [email protected] Перейти
58 Светлогорский городской округ МБОУ «ООШ п. Приморье» http://www.primoriemou.schools39.ru/ [email protected] Перейти
59 Славский городской округ МБОУ «Славская СОШ» https://school-slavsk.klgd.eduru.ru/ [email protected] Перейти
60 Славский городской округ МБОУ «Тимирязевская СОШ» https://timiryazevskaya-sosh.klgd.eduru.ru/ [email protected] Перейти
61 Славский городской округ МАОУ «Ясновская СОШ» https://yasnoe.klgd.eduru.ru/ [email protected] Перейти
62 Советский городской округ МБОУ ООШ № 3 https://3sch49.ru/ [email protected] Перейти
63 Советский городской округ МАОУ «Лицей №10» г. Советска http://10lic.schools39.ru/ [email protected] Перейти
64 Советский городской округ МБОУ «СОШ №4 с УИОП СГО» http://school4-tilsit.ru/ [email protected] Перейти
65 Черняховский городской округ МАОУ «СОШ № 5 им. И.Д. Черняховского» http://school5.chernyahovsk.ru/ [email protected] Перейти
66 Черняховский городской округ МАОУ «Доваторовская СОШ» http://dovatorschool.ru/ [email protected] Перейти
67 Черняховский городской округ МАОУ «Калиновская СОШ» http://kalinovkasosh.ru/ [email protected] Перейти
68 Черняховский городской округ МАОУ «Лицей № 7 г. Черняховска» http://lic-7.ru/ [email protected] Перейти
69 Черняховский городской округ МАОУ «Привольненская СОШ» https://privolnoesosh.ru/ [email protected] Перейти
70 Черняховский городской округ МАОУ «Свободненская СОШ» http://svobod-school.ru/ [email protected] Перейти
71 Черняховский городской округ МАОУ СОШ №3 г. Черняховска школа3черняховск.рф [email protected] Перейти
72 Янтарный городской округ МБОУ «СОШ им. М.С.Любушкина МО «Янтарный ГО» http://yantarschool.ru/ [email protected] Перейти

достижения и проблемы – Гуманитарный портал

Введение

Современные дискуссии о знании и социальных трансформациях отчётливо демонстрируют уместность и растущую актуальность вопроса о философском и социологическом статусе концепции общества знания, в конечном счёте — вопроса о том, насколько свободно мы можем оперировать термином «общество знания». Попытка дать добросовестный ответ на этот вопрос как минимум требует обращения к фактической эволюции представлений об обществе знания. В этом случае сразу появляются хронологические рамки — немногим менее полувека, и выстраивается некоторый идейный ряд, не очень длинный, но достаточно содержательный. Без такого, в известной мере ограничительного, подхода абстрактное оперирование категорией «знание» позволяет распространить представления об обществе знания и на платоновскую модель идеального государства, и на «Новую Атлантиду» Ф. Бэкона, и на République des lettres, и на проекты преобразования общества А. Сен-Симона, и на идеи ноосферы и так далее. Ведь, в сущности, концепция общества знания имеет довольно краткую историю, но очень длинную предысторию, почти совпадающую по длительности с историей философской и социальной рефлексии.

Ранний этап развития концепции общества знания

Хотя начало дискуссий об информационном обществе и обществе знания относится к 1960-м годам, сам феномен усиливающейся взаимозависимости процессов модернизации и развития информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), разумеется, не ограничивается этим временным горизонтом. Не будет лишним напомнить, что исследование Ф. Махлупа 2, выводы которого послужили базой для концептуализации информационного общества, начались ещё в 1930-х годах. Но в 1960-е годы синергия научно-технического прогресса и социальных изменений породила новые, чрезвычайно значимые эффекты.

К началу 1960-х годов в индустриально развитых странах произошёл наиболее важный социальный сдвиг: количество квалифицированных специалистов и менеджеров («белых воротничков») начало превышать количество индустриальных рабочих 3. П. Друкер ещё в 1959 году предвидел дальнейшее углубление этой тенденции, введя термин knowledge worker — специалист по работе со знанием, или когнитивный работник 4. На протяжении 1960-х годов прогресс компьютерной техники и совершенствование средств передачи информации привели к их конвергенции в информационно-коммуникационную технологию, а в 1969 году были сделаны первые шаги в развитии сетей компьютерной коммуникации, результатом которых впоследствии стало появление Интернета. На широком использовании информационных технологий базировалось и развитие новых гибких систем производства — так называемый «пост-фордизм».

1960-е годы были ознаменованы подъёмом новых социальных движений и протестных выступлений, который повлёк за собой серьёзные изменения в политике и общественном сознании. Появление новых социальных движений было лишь в ограниченной степени связано с традиционными классовыми антагонизмами индустриальной эпохи. Как писал А. Турен, «по мере того, как мы входим в постиндустриальное общество, общественные движения могут развиваться независимо от политических действий, имеющих в виду прямой захват государственной власти… Новые общественные движения формируются … не посредством политического действия и столкновения, а скорее влияя на общественное мнение» 5. Выход этих движений на арену общественной жизни явился свидетельством растущей неудовлетворённости традиционными политическими институтами и субъектами, а также расширения круга проблем, которые прежде оставались вне поля зрения институциональной политики. Благодаря возможностям СМИ в странах Запада значительно возросло политическое воздействие публичных дискуссий, развёртывание которых было непременным спутником движений 1960-х годов.

Знание, как фактор экономического развития и управления общественными процессами, также оказалось в фокусе этих дебатов. Сейчас, правда, не очень часто вспоминают, что сам термин «общество знания», введённый в оборот американским политологом Р. Лэйном для характеристики влияния научного знания на сферу публичной политики и управления 6, оказался побочным продуктом более давних дискуссий о технократии и экспертократии. По сути дела, речь шла о том, как будут организованы политическая власть и управление в условиях возрастания социальной роли научного знания. Основоположником обсуждения этой проблемы был А. Сен-Симон, а предметная дискуссия развернулась в период между двумя мировыми войнами благодаря усилиям идеологов первой технократической волны. После Второй мировой войны обсуждение этих проблем возобновилось на новой основе. Более не ставился вопрос о радикальном социальном преобразовании и непосредственной передаче власти учёным, инженерам или менеджерам. Вместо этого внимание было сфокусировано на новых возможностях усовершенствования капитализма на основе технического прогресса. Так, Х. Барнс и Ж. Гурвич обосновывали возрастание роли экспертов и технических специалистов нарастающим несоответствием между ускорением прогресса технологий и низкими темпами модернизации социальных, юридических и политических институтов 7. В сущности, их линия аргументации сводилась к тому, что политическое управление комплексными социальными системами даже в наиболее развитых странах близко к пределу своей эффективности, а политики и администраторы психологически не готовы иметь дело с теми взаимосвязями и кумулятивными эффектами, которые в таких системах начинают играть всё большую роль.

Рассуждая в русле этой логики, Дж. К. Гэлбрейт ввёл понятие «техноструктура» для описания качественно новой роли иерархии технических специалистов и экспертов в организации управления обществом. По мнению Гэлбрэйта, именно технический прогресс и обеспечивающие его инвестиции в образование и науку являются наиболее важными предпосылками превращения капитализма в общество изобилия 8. В этих условиях будут изменяться отношения власти, прежде всего в производственной сфере, где ведущая роль перейдёт от капитала к организованным знаниям, вслед за чем будет происходить и перераспределение власти в обществе, поскольку граница между индустриальной системой и государством становится всё более условной 9. Взаимодействие квалифицированных специалистов в рамках техноструктуры становится решающим условием планирования и принятия решений, обеспечивающих функционирование и производства, и социума.

Техноструктура по степени своего влияния на процесс принятия решений существенно превосходит как руководителей фирм или организаций, так и политических лидеров. Однако техноструктура не проявляет заинтересованности в том, чтобы формализовать своё влияние, осуществить, как это предлагали идеологи первой технократической волны, революционный захват власти. Напротив, техноструктура заинтересована в сохранении социальной и политической стабильности, в условиях которой она может наиболее эффективным образом обеспечивать собственные интересы. Отказ от властных амбиций является предпосылкой благополучного сосуществования техноструктуры с любым политическим режимом индустриальной эпохи.

Выдвинутый Х. Шельски «тезис о технократии» в известном смысле означал радикализацию представлений о техноструктуре. Он состоял в том, что в процессе формирования научно-технической цивилизации происходит фундаментальное изменение отношений господства, и на смену политическим нормам и законам приходят закономерности этой цивилизации. Тем самым «идея демократии утрачивает свою классическую субстанцию: вместо политического волеизъявления народа в действие вступают закономерности, которые человек продуцирует в процессе труда и научного познания» 10. Принятие решений в условиях научно-технической цивилизации на основе демократического волеизъявления ведёт к подрыву эффективности. Обеспечивая эффективное управление, современная техника не нуждается в легитимности — она сама выступает решающим легитимирующим фактором господства. Политика в «техническом государстве» низводится к обеспечению нескольких вспомогательных функций. Вместе с тем Шельски не считает, что происходит автоматический переход суверенитета от политических инстанций к менеджерам, инженерам или научным экспертам. По его мнению, в «техническом государстве» никакого нового правящего класса не возникает, а политический суверенитет минимизируется: «чем совершеннее техника и наука, тем уже пространство политических решений» 11. Одновременно сокращается роль идеологий в политическом процессе, поскольку принятие решений в рамках научно-технической цивилизации во все возрастающей степени подчиняется её внутренней операциональной логике.

В начале 1970-х годов проблематика новой социально-политической роли научного знания, а также его влияния на процесс социальных трансформаций в целом, была интегрирована в новый теоретический контекст в рамках разработанной Д. Беллом концепции постиндустриального общества. Белл сосредоточивает своё внимание на реальных изменениях, связанных с переходом к постиндустриальному обществу, которое: «1) … укрепляет роль науки и знания как основной институциональной ценности общества; 2) делая процесс принятия решений более техническим, оно все непосредственнее вовлекает учёных или экономистов в политический процесс; 3) углубляя существующие тенденции в направлении бюрократизации интеллектуального труда, оно вызывает к жизни набор ограничителей традиционных определений интеллектуальных интересов и ценностей; 4) создавая и умножая техническую интеллигенцию, оно поднимает серьёзнейший вопрос отношения технического интеллекта к гуманитарному собрату» 12.

Одним из результатов этих процессов оказывается изменение состава экономической и политической элиты, включение в неё представителей научно-технического знания. В то же время Белл не отождествляет возрастание социальной роли учёных и технических специалистов с установлением политического господства технократов. Политическая деятельность не растворяется в принятии решений на основе заключений экспертов, а они сами, если им приходится действовать в сфере политической борьбы, как правило, присоединяются к одной из существующих политических позиций. Ни технократического замещения политики, ни формирования сплочённой группы технократов как политического актора в постиндустриальном обществе не наблюдается. Белл считал, что значение самой политики в постиндустриальном обществе должно возрастать, поскольку политический выбор станет более осознанным, а центры принятия решений — более открытыми для общества 13. По мнению Белла, научным и техническим экспертам в постиндустриальном обществе по-прежнему придётся делить влияние с другими элитами, а общий вывод состоит в том, что «политические решения являются в обществе центральными, и отношение знания к власти есть отношение подчинённости» 14.

Но если Белл придерживался компромиссной позиции в вопросе о балансе власти между экспертами и различного типа бюрократиями и группами влияния, то более радикальный подход, отразивший нараставшие на протяжении 1960–1970-х годов опасения по поводу последствий технократического господства, был направлен против самой возможности исключения гражданского общества из процесса принятия социально значимых решений. Наиболее последовательно эту позицию отстаивали представители Франкфуртской школы. Так, М. Хоркхаймер рассматривал взаимосвязь науки и власти с точки зрения торжества инструментального разума, когда наука может быть поставлена на службу любым политическим целям, по отношению к которым она остаётся индифферентной 15. Ю. Хабермас ещё более усилил этот тезис, настаивая на том, что по отношению к политике наука и техника не ограничиваются безразличием к её целям. «Утверждение о том, что политически значимые решения растворяются в ходе раскрытия имманентных закономерностей имеющейся в распоряжении техники», призвано завуалировать фундаментальные интересы и ввести в заблуждение деполитизированные массы населения 16. Хабермас подчёркивал, что наука и техника в современном мире обретают функцию легитимации господства. В результате возникает феномен «сциентифицированной политики», нацеленной на минимизацию конфликтного потенциала общества 17. Отметив опасность этой тенденции, Хабермас указал на альтернативу: признание социального статуса не через технократическую легитимацию, а в рамках коммуникационного процесса.

Если инструментальная рациональность состоит в способности находить, выбирать и осуществлять наиболее эффективные способы достижения осознанных и четких целей, то коммуникационная рациональность предполагает достижение понимания и согласия относительно целей на основе диалога между субъектами социального действия, в рамках социализации. В отличие от действия на основе сотрудничества, стимулом к которому является вознаграждение или угроза, коммуникационная рациональность зависит от степени добровольной вовлечённости в соответствующее действие заинтересованных и компетентных индивидов. Диалог между ними способствует осознанию взаимных прав и моральных обязательств, продуцирует солидарность, имеющую внутреннюю связь со справедливостью 18. С точки зрения Хабермаса, инструментальная рациональность присуща прежде всего тем формам социальной жизни, где доминируют деньги и власть, то есть капитализму и бюрократии. Коммуникационная рациональность в первую очередь конституирует модель делиберативной демократии, в которой диалог и взаимопонимание по важности опережают прагматическое решение проблем. В то же время делиберативная демократия обладает потенциалом сопряжения коммуникационной и инструментальной рациональности.

Разумеется, дискуссии о коммуникационной рациональности и делиберативной демократии все ещё далеки от завершения. В контексте темы настоящей статьи наиболее важно то, что эти идеи практически полностью вытеснили технократическую компоненту, так или иначе присутствовавшую в ранних версиях концепции общества знания.

Проблемы демаркации теоретических конструкций. Общество риска vs общество знания

На всех этапах развития представлений об обществе знания сохранялась проблема демаркации между этими представлениями и другими теориями социальных трансформаций. Очевидно, что теории информационного общества, постиндустриального общества и общества знания представляют собой родственные теоретические построения, основанные на уверенности в том, что качественные социальные трансформации в современном мире неразрывно связаны с новой ролью информации и знания. Внутри этой большой семьи теоретических конструкций нет непреодолимых преград, позволяющих бесповоротно отделить концепцию общества знания от других теорий. А те перегородки, которые возводятся различными теоретиками, создают впечатление временных и легко преодолимых сооружений.

Есть все основания согласиться с А. И. Ракитовым, который ещё в начале 1990-х годов рассматривал идею общества, основанного на знании, в качестве усиленной версии информационного общества 19. Во всяком случае, ранние трактовки представлений об информационном обществе и обществе, основанном на знании, с характерной для них «зацикленностью на технологических проблемах общественного производства» 20, оказались слишком однобокими для разработки сбалансированной теории социальных изменений. Эта однобокость достаточно успешно преодолевалась в рамках теории постиндустриального общества Д. Белла. Однако успех теории постиндустриализма сыграл с её собратьями странную шутку, как бы погрузив их в состояние гибернации. «Пробуждение» концепции общества знания пришлось уже на 1990-е годы, когда проблематика экономики и социального управления, основанных на знании, стала рассматриваться в принципиально новом социально-политическом и технологическом контексте.

Между тем появились теории модернизационной динамики, которые, как могло показаться на первый взгляд, по своей направленности существенно отличались от представлений об информационном обществе или обществе знания. К ним, в частности, относилась концепция общества риска, разработанная У. Беком. Даже сегодня чтение многих работ, посвящённых обществу знания, оставляет впечатление, что концепции общества знания и общества риска описывают динамику социумов, расположенных на двух разных планетах. Правда, достойную внимания попытку исправить эту ситуацию предпринял в 1990-х годах Н. Штер 21, а в докладе ЮНЕСКО «К обществам знания» (2005), который можно рассматривать в качестве промежуточного итога развития концепции общества знания, проблематике рисков посвящена отдельная глава. Но даже и там речь идёт о нестабильности и обеспечении безопасности как о вызовах, на которые предстоит ответить обществу знания 22. Получается, что эти вызовы в большей степени трансцендентны, чем имманентны обществу знания. Аккумуляция рисков отождествляется главным образом с дефицитом знания или неэффективностью его использования. Впрочем, авторы доклада не отрицают, что общества знания способны порождать новые риски.

Несомненно, что понимание данной проблемы связано с соотношением риска и знания в человеческой деятельности. Рассматривая знание как предпосылку социального действия, необходимо осознавать, что и риск является его неотъемлемой характеристикой. Знание и риск — это взаимосвязанные аспекты процесса принятия решений в рамках социума. Специфика сопряжённых с риском решений заключается в необходимости делать выбор из числа имеющихся возможностей при неопределённости последствий, то есть в условиях неполного знания. Однако знание в принципе не может быть полным; в прагматическом плане оно может рассматриваться как полное применительно к конкретным обстоятельствам, в которых принимается то или иное решение.

Принятие решений, их реализация, развёртывание последствий в пространстве и во времени затрагивает различное множество социальных акторов. Иначе говоря, риск следует рассматривать как специфическую форму социальной коммуникации, связанную со стремлением рассчитать в настоящем неизвестное будущее. Коммуникация означает расширенное воспроизводство риска (по У. Беку: производство, распространение, потребление и новое производство рисков), формирование среды для новых рискогенных решений.

Как подчёркивает Н. Луман, риск характеризуется множеством «стадий осуществления контингентности», то есть неравномерным пространственно-временным распределением случайных факторов, влияющих на процесс принятия решений, преимуществ и недостатков того или иного действия, вероятности или невероятности наступления ущерба в результате принятого решения 23. При этом расчёты возможного ущерба, вероятности наступления негативных или позитивных последствий оказываются в высшей степени зависимыми от субъекта и способа анализа риска. Таким образом, появляются основания для интерпретации риска как социального конструкта, значение которого варьируется и тесно увязывается со специфическими социальными контекстами и целями 24. Такая интерпретация риска подчёркивает его коммуникационную природу, позволяет более взвешенно подойти к проблематике восприятия и оценки риска, выявляя их конвенциональный характер и зависимость от социокультурных норм и ценностей 25.

Переплетение природного и социального, объективного и субъективного, прошлого, настоящего и будущего в сопряжённых с риском коммуникационных процессах отличается всё возрастающей сложностью. В рамках коммуникации рисков имеют место синергетические нелинейные взаимодействия, а локальные события в условиях глобализации и ускоренного развития информационно-коммуникационных технологий всё чаще вызывают глобальную коммуникацию рисков. Наконец, восприятие риска социальными акторами как наиболее важный элемент коммуникации обеспечивает инверсию одних рисков в другие, а также является наиболее важной предпосылкой расширенного воспроизводства рисков.

Разумеется, едва ли оправданно говорить о полной симметрии знания и риска в социальном действии. Взаимосвязь знания и риска является более сложной и нюансированной. Но то, что эта взаимосвязь одновременно характеризуется устойчивой зависимостью, сомнений не вызывает. Здесь так и напрашивается знаменитая цитата из Екклесиаста: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания — умножает скорбь». Достаточно заменить ветхозаветную «скорбь» на более современное слово «риск», и мы получим указание на саму суть проблемы. И если на определённом этапе исторического развития знание обретает экстраординарный социальный статус, то вслед за декларациями о наступлении эпохи общества знания следует ожидать ламентаций о трудностях существования в обществе риска.

По сути дела, представления об обществе риска являются ни чем иным, как оборотной стороной идеи общества знания. Предпосылки возникновения общества риска непосредственно связаны с ростом научного знания и расширением возможностей научно-технической деятельности как наиболее важного фактора социальных трансформаций. Наука, в сущности, предопределила направление будущего развития человечества и вместе с тем выступила одним из наиболее важных агентов, способствующих нарастанию неопределённости будущего. И если расширенное воспроизводство риска можно считать нормальным проявлением человеческой деятельности, то специфика ситуации, которую часто характеризуют как становление общества знания, состоит в скачке от аккумуляции к мультипликации риска. Не менее важный специфический аспект заключается в «сверхтекучести» риска, в возможности быстрой инверсии одного вида риска в другой, в конечном счёте — в политический риск.

Кроме того, в условиях социальных трансформаций, которые могут быть интерпретированы одновременно и как становление общества знания, и как радикализация проявлений общества риска, наука обретает ряд новых качеств и функций. На первые проявления этих новых тенденций ещё в 1970-е годы обратили внимание немецкие социологи науки Г. Беме, П. Вайнгарт, В. ван ден Дэле, В. Крон, входившие в так называемую Штарнбергскую группу. Суть разработанной ими концепции «финализации науки» 26, во многом опиравшейся на идеи Ю. Хабермаса, состояла в том, что цели научного исследования во все возрастающей степени определяются не внутринаучными, а заданными извне, социальными и политическими целеполаганиями. Участники Штарнбергской группы обращали внимание на возникновение «гибридных сообществ». «Гибридные сообщества» являются «организационными структурами, в которых учёные, политики, администраторы и представители промышленности и других групп интересов непосредственно связываются, чтобы определить проблему, исследовательскую стратегию и найти решения. Это включает в себя процесс перевода политических целей в технические цели и исследовательские стратегии, связывающий разные дискурсивные универсумы» 27. Таким образом, помимо появления новых институциональных структур, штарнбергцы указали на процесс диффузии дискурсов науки, политики и общества, который в более радикальной версии можно интерпретировать как «сциентификацию общества» и «политизацию науки».

На рубеже 1990-х годов концептуализация качественных перемен во взаимоотношениях науки и общества получила широкое признание. Вслед за авторами одной из концепций, Дж. Равецем и С. Фунтовицем 28, результат этих качественных изменений можно назвать «постнормальной» наукой, имея, прежде всего, в виду принципиальные отличия от «нормальной» науки Т. Куна и от описанных им периодов научных революций. Кроме того, о завершении периода «нормальности» можно говорить и в смысле исчерпанности традиционных, «одноканальных» отношений между экспертами и политиками, когда неотъемлемой частью производства научного знания становится учёт его социально-политических аспектов.

В этих условиях постепенно стираются некогда стабильные демаркационные линии между наукой, обществом и политикой, наблюдается переструктурирование взаимоотношений между ними, имеющее далеко идущие последствия. Производство научного знания понимается уже не столько как поиск основополагающих законов природы, сколько как процесс, обусловленный контекстом применения знания, представлениями о социальных потребностях и потенциальных потребителях. Как отмечает В. С. Стёпин, характеризуя специфику постнеклассического типа научной рациональности, происходит расширение поля рефлексии над деятельностью. «При этом эксплицируется связь внутринаучных целей с вненаучными, социальными целями и ценностями» 29. Производство научного знания становится рефлексивным процессом, необходимым элементом которого является учёт его социальных импликаций.

Феномен постнормальной науки означает активное участие научного сообщества в коммуникации социально значимых рисков. Результатом такого участия становится появление комбинированных политических дискурсов, в которых научная компонента играет значительную или решающую роль 30. Перенос результатов научных исследований в сферу политики «вынуждает политических акторов и политические системы иметь дело с когнитивно конституированными задачами» 31, а благодаря современным средствам коммуникации и возрастающей мобильности интеллектуальных ресурсов этот процесс ещё более интенсифицируется. В условиях глобализации происходит трансляция комбинированных политико-научных дискурсов в глобальном масштабе через электронные средства массовой информации, международные институты, многосторонние переговорные механизмы, сетевые структуры гражданского общества.

Не будет лишним вспомнить, что изначально под обществом знания подразумевалась ситуация, когда происходит стремительное возрастание социальной и политической роли научной экспертизы. Однако именно при обращении к оппозиции «знание — риск» обнаруживается, что новая социальная роль научной экспертизы не так уж неоспорима. С одной стороны, осуществляемые научным сообществом идентификация и оценка конкретных рисков становятся важным политическим инструментом. Выявляя проблему и информируя об этом тех, кого связанные с ней опасности или риски непосредственно затрагивают, научное сообщество формирует тем самым новую группу интересов, способную оказывать политическое давление 32. Социальная роль экспертизы в условиях неопределённости становится своеобразной вариацией «эффекта Гейзенберга», когда научные наблюдение и анализ оказываются частью активности самой исследуемой системы, и, соответственно, оказывают воздействие на происходящие в ней процессы.

Вместе с тем сама наука, выступая источником рационализации процесса принятия социально значимых решений, одновременно позволяет осознать масштабы неопределённости и, следовательно, ограниченность экспертного знания. Дефицит достоверного знания эксперты стремятся компенсировать использованием различных методов статистического анализа риска, построением моделей, применением гипотетического подхода и так далее. Уязвимость гипотетических построений выражается в частоте конфликтов между экспертами, что в свою очередь способствует подрыву авторитета науки. Ценность экспертного знания начинает девальвироваться. Любые научно обоснованные политические решения могут быть опровергнуты при помощи научного же анализа.

Таким образом, общество знания имеет серьёзный потенциал внутренней дестабилизации. Подрыв доверия к экспертизе не только ведёт к снижению политического спроса на экспертное знание, особенно драматичному в сравнении с масштабами аккумуляции нового знания, но и создаёт благоприятные условия для возникновения политических конфликтов. Однако этим трудности не ограничиваются.

Экскурс в политэкономию когнитивного капитализма

В конце 2009 года, когда прошёл первый шок от грандиозного обвала мировых финансовых рынков и кризис стал будничным состоянием, впору задуматься: а где же общество знания? Если многие годы авангард цивилизации двигался в направлении общества знания, или посткапиталистического общества, то возникает вопрос, почему человечество оказалось ввергнуто в новый катаклизм капиталистической экономики, «рейтинг кризисности» которого уступает лишь великой депрессии 1930-х? А может быть, дело обстоит ещё хуже, и природа нынешнего кризиса иная, непосредственно связанная с теми процессами, которые в последние десятилетия разворачивались под брендом нового статуса знания? Здесь уместно вспомнить предысторию этого кризиса и сопоставить её с некоторыми вехами карьеры идеи общества знания. Заодно имеет смысл вспомнить и о тех предупреждениях, на которые в «тучные годы» мало обращали внимания.

Совокупность работ, позволяющая говорить об эмансипации концепции общества знания от теорий постиндустриализма и информационного общества, появилась только в 1990-х годах. Наиболее значительными среди них были «Труд наций» Р. Райха 33, «Посткапиталистическое общество» П. Друкера 34 и «Знание, труд, собственность» Н. Штера 35. Однако более важно, что не только эти труды, но вся совокупность публикаций и рассуждений, посвящённых новой, теперь решающей роли знания в экономической и социальной организации, оказалась весьма востребованной. Даже если их авторы расходились друг с другом в существенных вопросах, например, в том, уходят ли в прошлое капитализм и индустриальное общество, или же наступает качественно новый этап их развития, спрос на сам дискурс общества знания устойчиво рос. Можно согласиться с Антонеллой Корсани, которая называет этот дискурс политическим 36.

Развитие информационно-коммуникационных технологий в индустриально развитых странах породило к 1990-м годам совокупность новых явлений в сфере экономических и социальных отношений. Технические инновации, стандартизация производственных процессов, реорганизация информационного обеспечения, внедрение новых принципов управления дали возможность транснациональным корпорациям и средним компаниям значительно повысить собственную эффективность. Благодаря этому высвободились огромные финансовые средства, которые уже не могла полностью абсорбировать реальная экономика.

В то же время интеллектуальный труд стал более гибким с точки зрения его организации, рабочего времени, квалификационных требований. В ряде случаев когнитивный работник начал превращаться в самопредпринимателя, или предпринимателя в отношении собственной рабочей силы. Обобщение соответствующих эмпирических данных и экстраполяция выявленных трендов немало способствовали росту популярности представлений об экономике знаний и обществе знания в последнее десятилетие прошлого века. Но, пожалуй, подлинный секрет успеха этих построений состоял в том, что они послужили теоретическому обоснованию процессов, которые характеризовались как трансформация «формализованного знания в нематериальный капитал» 37. По сути же речь шла о «дематериализации стоимости», о том, что уровень затрат на компоненты знания в высокотехнологичной продукции (исследования и разработки, маркетинг, дизайн и так далее) всё чаще значительно превышает фактические материальные затраты по её выпуску. Именно символические, нематериальные компоненты продукта или услуги превращаются в основной источник прибыли. Обобщённо эта позиция сформулирована Б. Польре: «Когнитивный капитализм следует понимать как общество знания, управляемое и организованное по капиталистическим принципам. Кроме того, когнитивный капитализм следует понимать как такой вид капитализма, в котором знание является основным источником стоимости, откуда и вытекает его противопоставление капитализму промышленному» 38.

Но для экономического бума 1990-х даже эти перемены не были решающими. Для извлечения прибыли несравненно большие возможности открывало то обстоятельство, что когнитивный капитал не может рассчитываться на основе какого-либо материального эквивалента. Основным мерилом капитализации стала биржа. Те огромные объёмы финансового капитала, которые ранее высвободились из сферы производства благодаря его оптимизации и повышению эффективности на основе внедрения информационно-коммуникационных технологий, теперь нашли новую сферу приложения. В результате стоимость материальных активов экономики США уже в 1999 году равнялась всего лишь третьей части от биржевой котировки акций; для отдельных фирм этот разрыв начинал составлять десятки и даже сотни раз. По словам А. Горца, «фикция превзошла реальность и казалась более настоящей, чем настоящее, вплоть до того непредвиденного, но неотвратимого дня, когда пузырь лопнул» 39.

В 2000–2001-х годах обвал индекса Nasdaq, котировки которого имели отношение уже только к нематеариальному капиталу, вполне мог привести к тем последствиям для американской и мировой экономики, которые в сентябре 2008 года повлекло за собой банкротство банка Lehman Brothers. Помешало этому одно событие. Случилось оно 11 сентября 2001 года. Именно после террористических атак на Нью-Йорк и Вашингтон А. Гринспен понизил ставку рефинансирования до такого уровня, когда акторам глобальной экономики стало понятно: вместо тяжёлой, но необходимой, санации можно получить дешёвые деньги на надувание новых пузырей на других рынках — недвижимости, нефти, металлов, совсем уж виртуальных дерривативов …

В этом пункте необходимо сделать оговорку. Автор не относится к любителям конспирологических построений и не видит достаточных оснований в обращении к ним для объяснения тех событий, с которых, по сути, и началась история цивилизации в III тысячелетии. Контингентность исторического развития — куда как более интересное объяснение, чем теория заговора, в участники которого при желании можно записать кого угодно — от Бен Ладена до рядового когнитивного работника. Если уж всерьёз подходить к философской, социологической и политологической реконструкции событий 11 сентября 2001 года и их предыстории, то значительно более полезными здесь могут оказаться категории коммуникации и аккумуляции рисков. Но это уже тема для другой публикации.

В 2001 году мировой экономический кризис был отсрочен, но цена этой отсрочки оказалась очень высокой. Здесь вновь уместно процитировать А. Горца, покончившего с собой за год до того, как разразился прогнозируемый им кризис: «Уже в 2003 году начал образовываться новый пузырь, который в обозримое время приведёт к новому краху. Капитализм ходит по краю пропасти, катя перед собой доселе невиданную гору долгов, держится на плаву за счёт умножения не имеющих субстанции денег и с помощью этой ненадёжной акробатики пытается уйти от стоящего перед ним вопроса: Как может продолжать существовать товарное общество, когда производство товаров использует всё меньше труда и пускает в обращение всё меньше платёжных средств?» 40

Политическое измерение общества знания

Парадоксально, но именно вопрос о политическом измерении общества знания, достаточно активно обсуждавшийся на начальном этапе карьеры этой доктрины, сегодня отодвинут на второй план. Как будет организована власть в обществе знания, будет ли оно элитарным или эгалитарным, трансформируются ли тем или иным образом базовые представления о демократии и правах человека, и если да, то во что? Складывается впечатление, что сегодня многие сторонники концепции общества знания вполне осознанно уходят от предметного обсуждения этих вопросов. Общая логика их рассуждений состоит в том, что свободный доступ к знаниям и их совместное использование способствуют укреплению открытых обществ, развитию демократии участия и толерантного диалога 41. Делиберативная демократия превращается в своеобразную мантру общества знания.

В духе политкорректности сглаживаются и многие другие «острые углы». Так, например, несомненное гомогенизирующее воздействие научного знания теперь начинает маскироваться заявлениями о множественности «обществ знания» или «миров знания». Понятно, почему известный доклад ЮНЕСКО назван «К обществам знания». Очевидно, что состав и задачи этой организации не позволяли указать в её официальном документе в качестве вероятной и желаемой перспективы переход к глобальному обществу знания, в котором культурное и этническое своеобразие хотя и сохранится, но неизбежно окажется в субординированном положении относительно универсального научного знания. Более того, именно эта ситуация рассматривается в докладе как крайне нежелательная. Правда, аргумент о том, что нет никакой единой, изначально заданной модели общества знания, ещё не означает, что результатом трансформаций в этом направлении не станет далеко идущая гомогенизация. Концептуальная стройность явно приносится здесь в жертву политкорректности. Авторы доклада ЮНЕСКО, сознательно «уравновешивая» научно-техническое знание знанием автохтонным, или «туземным», благодаря чему появляются основания для рассуждений о обществах знания, отчасти нивелируют фундаментальный посыл о грядущей глобальной трансформации. Множественность обществ знаний может означать одно из двух: либо научное знание и информация только оттеняют континуум культурной и лингвистической разнородности, либо радикальная перемена всё же происходит, и культурные и языковые различия не смогут скрыть того обстоятельства, что человечество, как бы эта перспектива ни пугала многих его представителей, обретает общую судьбу в глобальном обществе знания.

В докладе ЮНЕСКО «К обществам знания» значительное внимание уделено так называемой цифровой, или электронной, демократии. Электронная демократия — достаточно новый термин, возникший в 1990-е годы и описывающий преимущественно область экспериментирования с использованием новейших информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в политическом процессе. В большей степени он характеризует технические аспекты взаимодействия между гражданами, структурами гражданского общества и институтами власти — применение ИКТ в электоральном процессе вплоть до проведения электронных референдумов, организация петиционных кампаний в Интернете, обеспечение доступа к информации и консультированию населения, запросы через Интернет и электронную почту и так далее. Предполагается, что сущностные характеристики демократии при этом не затрагиваются. Фактически речь идёт о некой форме вынесения институтов представительной демократии в киберпространство. Вместе с тем оптимистический взгляд на электронную демократию состоит в том, что технические новшества всё же приведут к некоторым качественным изменениям, таким как преодоление недоверия, политической апатии, низкого уровня взаимодействия между представителями гражданского общества, расширение возможностей выработки общей политической повестки и консолидации отдельных политических групп.

Однако теперь, в конце первого десятилетия XXI в., мы стоим на пороге нового технологического прорыва, основным содержанием которого должны стать фундаментальная деиерархизация, индивидуализация и конвергенция различных ИКТ 42. Эти процессы создают беспрецедентную угрозу традиционным формам информационно-политического мэйнстрима. В них заключён фундаментальный вызов всем типам политических систем, включая и современные демократии. Конечно, наиболее уязвимыми являются те формы политического господства, которые основаны на большей степени ограничения и прямого контроля информационных потоков. Но и у либеральной демократии нет никакой «охранной грамоты» хотя бы потому, что информационный мэйнстрим, предполагающий и важные самоограничения (например, «политическую корректность»), играет очень большую роль в стабилизации демократических систем.

В качестве средства политической мобилизации Интернет и другие ИКТ могут быть использованы самыми разными силами, в том числе и теми, кто отвергает ценности либеральной демократии. Деиерархизация и «размывание» мэйнстрима способны облегчить консолидацию и координацию этих сил. Надо отдавать себе отчёт и в том, каков будет уже в ближайшее десятилетие портрет «среднего» пользователя, разрушающего иерархию и мэйнстрим: это молодой человек, появившийся на свет уже в эпоху «развитого Интернета», не белый, не христианин, для которого английский язык не является родным. Выравнивание возможностей в «плоском мире», о котором так вдохновенно пишет Т. Фридман 43, на поверку оказывается демонтажем последних преград глобальной коммуникации риска. Всё, что прежде сдерживалось, с одной стороны, традиционной культурой и отставанием в технологическом развитии, а с другой стороны — тотальным информационным доминированием западной цивилизации, теперь с каждым годом (если не с каждым днем) будет наполнять и преобразовывать сетевой контент.

Тезис Г. Бехманна о том, что «Интернет есть общество» 44, может показаться слишком сильным. Но Интернет, несомненно, является пространством социальной коммуникации, в частности, коммуникации риска. А это значит, что социальные трансформации во всё большей степени переносятся в киберпространство. И, соответственно, извечная «Гоббсова проблема» достижения социального порядка в условиях взаимодействия множества индивидов, имеющих разнонаправленные интересы, становится проблемой сетевой коммуникации. В любом случае новый скачок в развитии ИКТ станет ещё одной — и, может быть, на сей раз решающей — проверкой пророчеств технологических оптимистов, связывающих с очередным расширением технических возможностей человечества окончательный прорыв в царство свободы, демократии и прав человека. Но равным образом проверке подвергнется и противоположная позиция, рассматривающая культуру в качестве мощнейшей детерминанты политических процессов, влияние которой может быть усилено или ослаблено, но не подменено действием технологий и научного знания.

Заключение

Об исчерпанности теоретического потенциала идеи «общества знания» нельзя говорить до тех пор, пока знание и информация не перестанут быть наиболее важными факторами общественных изменений и экономического развития. В этом смысле идея общества знания подобна Агасферу. По всей видимости, нормативный посыл этой идеи сохранит свою привлекательность и в будущем. Но если «вечная жизнь» концепции общества знания почти что гарантирована, то не приведёт ли это к снижению интенсивности интеллектуального поиска? Ведь указав направление социальных трансформаций, протагонисты этой концепции пока ещё мало сделали для раскрытия механизмов перехода к обществу знания. Кроме того, прежде чем какой-либо реально существующий социум можно будет квалифицировать как общество знания, необходимо прийти к согласию относительно минимального набора эмпирических индикаторов, на основании которых позволительно сделать такой вывод. В конечном счёте, операциональность является наиболее важной характеристикой любой теоретической конструкции.

Как было отмечено выше, особую актуальность идеям общества знания придало то обстоятельство, что на определённом этапе они оказались в резонансе с новейшими тенденциями развития глобальной финансово-экономической системы. Однако дискуссии о посткапитализме или о когнитивном капитализме скорее прикрывали, а не раскрывали сущность этих тенденций. Постигать её нам всем приходится эмпирическим путём, проходя через первыйв XXI веке мировой экономический кризис. Кризис ставит вопрос о судьбе глобального капитализма, позволяя тем самым проверить многие прогнозы, сделанные, в частности, и теоретиками общества знания. Нынешний кризис уже показывает цену пророчеств о таком замещении труда и капитала знанием, которое позволит снять противоречия капитализма и преодолеть присущую ему циклическую динамику. Он, вероятно, позволит также оценить точность предсказаний сторонников левых взглядов о революционизирующей роли знания, которое плохо приспособлено к тому, чтобы служить товаром и находиться в частной собственности. А. Горц следующим образом выразил эту точку зрения: «Вследствие своих внутренних противоречий и непоследовательности, капитализм знаний представляется крайне неустойчивой, уязвимой, чреватой культурными конфликтами и социальным антагонизмом формой общественного устройства. Но как раз эта неустойчивость и даёт ему возможность развития в противоположных направлениях. Капитализм знаний — это не капитализм, подверженный кризисам, он сам и есть кризис капитализма, до глубин потрясающий общество» 45.

Впрочем, если знанию всё же суждено стать могильщиком капитализма, то, похоже, не в этот раз. Быть может, капитализм спасает то, что об абсолютном доминировании экономики знаний даже в самых передовых странах пока говорить не приходится. Фактически в каждой стране мы имеем дело с амальгамой укладов, в которой когнитивный капитализм (если мы соглашаемся именно в нём видеть высшую стадию капиталистического развития) сочетается и с индустриальным капитализмом, и даже с патриархальным укладом (например, в Индии). В любом случае необходим тщательный анализ отраслевой структуры и особенностей рынка труда в соответствующем регионе. Что же до мирового кризиса, то, он, конечно, даст ответы на многие вопросы, но одновременно поставит массу новых вопросов.

Так или иначе, но мир знания — это не мир социальной статики и благодушия. Н. Штер, например, подчёркивает: «Современные общества суть образования, которые отличаются, прежде всего, тем, что «сами производят» свои структуры, сами определяют своё будущее, — а стало быть, обладают способностью к саморазрушению». Эти общества «не потому хрупки и непрочны, что они — «либеральные демократии», а потому, что они «общества, основанные на знании» 46. Штер, таким образом, признает принципиальную непредрешённость и социальную проблематичность трансформаций, результатом которых становится появление общества, или, точнее, обществ знания. В этом признании можно усматривать концептуальное противоречие 47, но оно, несомненно, обнажает глубокий драматизм положения человека, социальных групп и обществ в мире знания. С точки зрения перспектив концепции общества знания, именно такого рода заявления, звучащие диссонансом в хоре голосов гипероптимистов, позволяют надеяться на то, что дальнейшая эволюция этой идеи ещё будет вызывать заинтересованный отклик у философов и социологов.

Междисциплинарные подходы и проектные технологии в преподавании истории и обществознания

Код и наименование направления подготовки:

44.04.01 Педагогическое образование

Уровень образования

Высшее образование — Магистратура

Квалификация

не указано

Формы и сроки обучения:

Заочная: 2 года 3 месяца

Информация по образовательной программе
Описание образовательной программы
Календарный учебный график
Аннотации к рабочим программам дисциплин
Аннотации к рабочим программам практик
Методические и иные документы, разработанные ОО для обеспечения образовательного процесса

Общество знаний

Этот текст взят с сайта www.goete.eu/glossary

Общество знаний — это термин, описывающий общества, которые в экономическом и культурном отношении характеризуются высокой степенью зависимости от своего потенциала для создания научных и технологических знаний. Основываясь на технологиях обработки данных в век информации, типичным элементом является стратегическое использование знаний как фактора экономической конкуренции между странами, а также между компаниями и услугами внутри стран.Поэтому исследования и разработки (НИОКР) тесно связаны. Знания становятся особым товаром на рынке и продуктом для продажи. С экономической точки зрения общества знаний инвестируют в образование и обучение людей, чтобы наращивать ресурсы человеческого капитала, которые должны позволить им оправдывать ожидания, увековечивать традиции и, что более важно, использовать знания для развития инноваций. Важными принципами общества знаний являются сетевое взаимодействие между производителями знаний, эффективность применения, контроля и оценки, а также обучения.Чтобы различать различия в качестве знаний и институтах знаний, существует большой интерес в ранжировании образовательных усилий. Социальный статус индивидов сильно зависит от степени их образовательных достижений. Как выражение общества знаний позднего модерна характерно рефлексивное сознание в отношении конструктивных и методологических процессов. Педагогические последствия фиксируются в расчете на то, что каждый находится в процессе обучения на протяжении всей жизни, чтобы справиться хотя бы с релевантными частями предстоящего объема новых знаний и со снижающейся актуальностью старых знаний.Важнейшим признаком общества знаний является необычайное возрастание сложности знаний, затрагивающее не только одну страну, но и весь мир. При поддержке высокоскоростной связи (интернет) количество информации не может быть освоено только отдельными людьми, а должно сопровождаться образовательными программами и стратегиями, позволяющими различать значение информации и находить личное отношение к сложности знаний. Между индивидуализацией обучения и глобализацией распространения знаний становится важной роль учителей как промежуточных агентов.

Ссылки

Кастельс, Мануэль (1996–1998): Эпоха информации: экономика, общество и культура, том I, II.III, Blackwell Publishers (Оксфорд и Малден, Массачусетс)

Руни, Дэвид, Хирн, Грег и Нинан, Авраам (2005). Справочник по экономике знаний. Челтнем: Эдвард Элгар.

Стер, Нико (1994): Общества знаний. Лондон, Сейдж.

(Райнер Трептов)

Общество знаний | Энциклопедия. , распространение и использование информации и знаний стали важнейшим фактором производства.В таком обществе

активы знаний (также называемые интеллектуальным капиталом ) являются самым мощным производителем богатства, отодвигая на второй план важность земли, объема труда и физического или финансового капитала.

Термин общество знаний имеет несколько значений. Во-первых, он используется социологами для описания и анализа перехода к так называемому постиндустриальному обществу. Во-вторых, оно используется для обозначения нормативного видения, к реализации которого страны или компании должны стремиться.В-третьих, он используется как метафора, а не как четкое понятие, под которым рассматриваются различные темы. Во многих случаях различие между этими тремя употреблениями размыто, и неясно, проводит ли автор, использующий этот термин, анализ текущих тенденций, прогнозирует изменения или предлагает стратегию, которой следует следовать.

Хотя этот термин часто упоминается, он редко определяется и систематически изучается. Однако ключевые характеристики общества знаний можно обозначить следующим образом: (1) доминирует массовое и полицентричное производство, передача и применение знаний; (2) цена большинства товаров определяется знаниями, необходимыми для их производства и продажи, а не сырьем и физическим трудом, которые необходимы для их производства; (3) большая часть населения получает высшее образование; (4) подавляющее большинство населения имеет доступ к информационным и коммуникационным технологиям и к Интернету; (5) большую часть рабочей силы составляют работников умственного труда , которые нуждаются в высоком уровне образования и опыта, чтобы хорошо выполнять свою работу; (6) как частные лица, так и государство вкладывают значительные средства в образование, исследования и разработки; и (7) организации вынуждены постоянно вводить новшества.

Все общества основывались на знаниях, а знания всегда играли важную роль в росте процветания и социального благополучия. Почему же тогда мы должны говорить об этом зарождающемся типе общества как об «обществе знаний»? Полезно противопоставить общество знаний предыдущим типам человеческого общества, основанным на доминирующем способе производства и наиболее распространенном источнике средств к существованию.

В охотничьем и собирательском обществе , самом раннем общественном типе, люди зарабатывали на жизнь охотой, ловлей ловушек, рыбной ловлей и сбором съедобных растений, растущих в дикой природе.Около 8000 г. до н.э. некоторые охотничьи и собирательские группы начали разводить домашних животных и возделывать фиксированные участки земли. Эта революция одомашнивания привела к появлению садоводческих и скотоводческих обществ . Скотоводческое общество — это общество, в котором основным средством существования является домашний скот, тогда как в садоводческих обществах основным средством существования является выращивание сельскохозяйственных культур с использованием ручных инструментов. Многие общества были скотоводческими и садоводческими одновременно.Замена садоводства сельским хозяйством связана с изобретением плуга примерно в 3000 г. до н.э. в Месопотамии и Египте. Этот процесс, иногда называемый аграрной революцией , сделал возможным крупномасштабное сельскохозяйственное производство и привел к развитию аграрных обществ . Сельскохозяйственная революция оказала такое сильное влияние на общество, что многие люди называют эту эпоху «рассветом цивилизации». В этот период были изобретены не только плуг, но и колесо, письменность, числа.Тем не менее, в аграрном обществе земля и скот были ключевыми ресурсами.

Аграрные общества, в которых большая часть населения была непосредственно занята производством продуктов питания, начали заменяться новым общественным типом около 1750 г. на заре промышленной революции. Промышленная революция — это сокращенный термин для сложного набора технологических инноваций, которые привели к резкому изменению характера производства, когда машины заменили инструменты, а неодушевленные энергетические ресурсы (такие как пар и электричество) заменили человеческую или животную силу.Производительность и создание богатства в индустриальном обществе основаны на механизированном производстве товаров или, точнее, на широком и организованном использовании машин на фабриках. В промышленной экономике физические активы, такие как сталь, заводы и железные дороги, являются ключевыми факторами производства. Подавляющее большинство занятого населения работает на фабриках и в учреждениях (в то время как доля населения, занятого в сельском хозяйстве, быстро сокращается). Кроме того, люди географически сконцентрированы.Поскольку большинство рабочих мест можно найти в городах, люди переезжают в города, а индустриальное общество становится высокоурбанизированным.

Начиная с 1960-х годов многие авторы предполагали, что мы вступаем в тип общества, полностью выходящий за рамки индустриальной эры. Первое исчерпывающее описание так называемого постиндустриального общества было дано Дэниелом Беллом (1973). Согласно Беллу, количество профессий в сфере услуг растет за счет тех, кто производит материальные блага, и количество белых воротничков становится больше, чем рабочих, занятых на фабриках.Работа в сфере услуг обычно требует больше знаний и интеллектуальных способностей, чем работа в промышленности. Белл также утверждал, что теоретические знания являются главным стратегическим ресурсом общества, а те, кто занимается их созданием и распространением (ученые и специалисты всех мастей), становятся ведущей социальной группой, замещая промышленников и предпринимателей.

Некоторые ученые оспаривают идеи Белла. Во-первых, его теория основана на уже устаревшем различии между первичными (сельское хозяйство, горнодобывающая промышленность, рыболовство и лесное хозяйство), вторичными (промышленность) и третичными (услуги) секторами экономики.В отличие от предположения Белла, вклад производственного сектора в общие экономические показатели и рост не снижается. Таким образом, термин постиндустриальный вводит в заблуждение, поскольку «индустрия» не исчезает и не теряет своего значения. Как в сельскохозяйственном, так и в промышленном секторе происходят значительные преобразования: даже сельское хозяйство и промышленность становятся более наукоемкими и, следовательно, более производительными. Напротив, многие рабочие места в сфере услуг на самом деле являются рабочими (например, дежурный на заправочной станции), в то время как многие должности белых воротничков требуют очень мало специальных знаний.

Такие термины, как информационное общество или сетевое общество , были предложены вместо постиндустриальное общество . Такие термины пытаются отразить беспрецедентное развитие и использование информационных и коммуникационных технологий, а также тот факт, что генерация, обработка и передача информации стали основными источниками производительности и власти (Castells 1996). Эти концепции, однако, подвергались критике как слишком узкие и слишком ориентированные на технологии.Критики утверждают, что технология — это просто бесполезное «железо», если она не сопровождается «программным обеспечением» — знаниями, работой и творчеством людей, которые действительно понимают, осмысливают и применяют доступную информацию. Следовательно, с конца 1990-х годов предпочтение стало отдаваться более широкой концепции общества знаний (Stehr, 1994).

Эмпирические данные показывают, что некоторые страны (особенно страны Скандинавии и Западной Европы, а также Япония, Соединенные Штаты, Канада и Австралия) продвинулись к тому, чтобы стать действительно обществом, основанным на знаниях (World Bank 1998; United Nations 2005).Многие другие страны остаются в индустриальной эпохе, в то время как другие все еще являются по существу аграрными. Почему это так? Если знание считается самым производительным фактором, то почему не все общества основаны на знаниях или, по крайней мере, движутся в этом направлении? И как индустриальные и аграрные общества могут стать обществами знаний?

В принципе, знание является неконкурентным и неисключаемым общественным благом: использование одним человеком определенной части знания не исключает использования этого же знания другими, и когда часть знания уже находится в общественном достоянии, она Создателю знания трудно предотвратить его использование другими.В действительности знания, в отличие от информации, не могут быть легко приобретены и применены. Во-первых, только так называемые явные знания могут быть легко переданы во времени и пространстве. Большая часть знаний — неявных знаний — находится в умах людей, к ним можно получить доступ только от первого лица, и для их развития требуется время. Во-вторых, эффективное создание и применение знаний зависит от более широкого контекста — культуры, институтов и управления. Знания должны быть интегрированы в эффективную систему научно-исследовательских институтов, инновационных предприятий, университетов и других учреждений.В-третьих, поскольку знания считаются ключевым фактором производства и их создание обходится дорого, богатые страны расширили защиту прав интеллектуальной собственности (особенно патентов) и, таким образом, увеличили количество охраняемых и монополизируемых знаний.

Эти факторы способствуют неравному распределению знаний между странами и внутри них, что известно как пробел в знаниях . Показатели, используемые для оценки развития общества знаний (такие как образовательный уровень, инвестиции в исследования и разработки и доступ в Интернет), по-видимому, показывают, что разрыв в знаниях увеличивается, поскольку знания порождают новые знания с постоянно возрастающей скоростью, и это в свою очередь повышает производительность.Для страны или компании рискованно полагаться в основном на неквалифицированную рабочую силу и товары, основанные на природных ресурсах. Странам, компаниям и людям, которые недостаточно инвестируют в образование и новые технологии для приобретения и распространения знаний, будет все труднее догнать тех, кто инвестировал. Тем не менее, инвестиций в образование и новые технологии недостаточно; также необходимо создать соответствующие условия для стимулирования инноваций, творчества и сотрудничества. В противном случае можно ожидать негативных последствий, таких как утечка мозгов (эмиграция высокообразованных людей из одной страны в другие страны, предлагающие лучшие экономические и социальные возможности).

Какой будет классовая структура общества знаний? Кто станет богаче, а кто беднее? Согласно Роберту Райху (1991), в наиболее развитых странах существует трехуровневая рабочая сила. Внизу находятся работники, предлагающие личные услуги; посередине — производственные рабочие на фабриках или в офисах, выполняющие простые повторяющиеся задачи; а наверху символических аналитиков , которые решают, выявляют и решают проблемы, манипулируя символами. К символическим аналитикам относятся ученые-исследователи, инженеры, юристы и консультанты различного профиля, а также издатели, писатели, редакторы, журналисты или музыканты.Райх предсказал, что достижения в области технологий и глобализация увеличат разрыв в доходах и возможностях между этими уровнями.

В то время как символические аналитики пользуются большим спросом во всем мире, и поэтому их доход неуклонно растет, производственных рабочих в странах с развитой экономикой можно легко заменить обычными производителями в других странах, что приводит к исчезновению доступных рутинных рабочих мест. Точно так же Питер Друкер (1994) и другие говорят о работников умственного труда , то есть о новой доминирующей группе, занятой в профессиях, требующих формального образования и теоретических знаний, а также иного подхода к работе — квалификаций, которые промышленный рабочий не обладает и плохо оборудован для приобретения.Друкер также предупредил, хотя и без подробностей, о потенциальном новом классовом конфликте между высокопродуктивным меньшинством работников умственного труда и большинством людей, зарабатывающих на жизнь традиционным способом. Хотя будущее работников умственного и неинтеллектуального труда еще предстоит увидеть, уже сейчас существуют эмпирические данные о том, что в странах с развитой экономикой количество рабочих мест, требующих только низких когнитивных навыков, сокращается и что навыки и знания высокого уровня являются существенными факторами, определяющими заработок (ОЭСР). 2000).

Если работники умственного труда являются экономически ведущим социальным классом, доминируют ли они также в политическом и культурном смысле? Кто обладает контролем и властью в обществе знаний? Может ли общество знаний превратиться в оруэлловское тоталитарное общество, в котором одна социальная группа может доминировать над другими благодаря обладанию знаниями и информацией? Авторы не согласны с этим. Согласно Збигневу Бжезинскому (1970), мы вступаем в «технотронное общество», где научная и техническая элита захватит контроль над основным потоком информации; их притязания на политическую власть будут основываться на якобы превосходящих научных знаниях.Точно так же Элвин Гоулднер (1979) предсказывает рост так называемого «нового класса» — в отличие от «класса старых денег», — который состоит из интеллектуалов и технической интеллигенции. Этот класс будет связан схожими образовательными, культурными и языковыми кодами, которые способствуют солидарности между членами класса и позволяют осуществлять коллективные политические действия. Эта «культура критического дискурса», как Гулднер называет основной объединяющий атрибут этого нового класса, функционирует не только как общая идеология группы; это его инструмент господства и контроля и источник его растущей силы.

Напротив, Нико Штер (2002) утверждает, что профессии, основанные на знаниях, не образуют и не могут формировать социальный класс, потому что они встречаются во всех секторах экономики, а их описание работы и интересы очень разнообразны. Более того, в децентрализованных и плюралистических демократиях, таких как США, все субъекты, определяющие политику, пытаются узаконить свои претензии, используя знания и информацию, и по этой причине они нанимают различных экспертов и консультантов. В свою очередь, трудно обеспечить соблюдение каких-либо требований исключительно на основе знаний.Хотя люди, обладающие научными знаниями, имеют высокое социальное положение, их часто спрашивают. Следствием этого является хрупкое общество, в котором становится все труднее контролировать, планировать и прогнозировать социальные условия, а власть прежде монолитных институтов, таких как государство, церковь и вооруженные силы, ослабевает.

Основное различие между Гоулднером и Стером заключается в предположении о распределении знаний и его атрибутах. В то время как Гоулднер считает, что знания могут быть сосредоточены в относительно небольшом количестве рук, Штер предполагает, что знания широко рассредоточены, что существуют различные типы знаний, и они быстро меняются.Эмпирические исследования, похоже, подтверждают точку зрения Стера. Хотя число экспертов быстро росло после Второй мировой войны (1939–1945), их влияние на формирование политики ограничено, за исключением вопросов, представляющих узкотехнический интерес (Brint, 1994).

Если общество знаний является полезным термином, его следует воспринимать критически и дорабатывать. Есть несколько проблем с его использованием. Во-первых, он не охватывает (и не может) охватывать все аспекты современных постиндустриальных обществ. Он просто утверждает, что знание является наиболее важным продуктивным фактором.Тем не менее, следует избегать любого типа экономического детерминизма. Могут быть разные типы обществ знания, с разными ценностными структурами, стилями жизни и даже политическими системами. Точно так же современным обществам можно присвоить множество других ярлыков, таких как общество риска, общество потребления и так далее. Во-вторых, знание — слишком широкий термин, и его следует тщательно разложить и определить в любом анализе или стратегии. В-третьих, создание общества знаний не гарантируется, но должно активно поддерживаться.В-четвертых, не существует четкого порога, после которого общества становятся обществами знаний. Это больше о процессах (производстве знаний, обучении, инновациях и творчестве), чем о выполнении статических целей.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ Глобализация, социальные и экономические аспекты; Знание

Белл, Даниэль. 1973. Наступление постиндустриального общества: предприятие по социальному прогнозированию . Нью-Йорк: Основные книги.

Бринт, Стивен. 1994. В эпоху экспертов: меняющаяся роль профессионалов в политике и общественной жизни . Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.

Бжезинский, Збигнев. 1970. Между двумя эпохами: роль Америки в эпоху технотроники . Нью-Йорк: Викинг.

Кастельс, Мануэль. 1996. Расцвет сетевого общества . Том. 1 из Информационный век . Оксфорд: Блэквелл.

Дэвид, А. Пол и Доминик Форей. 2002. Введение в экономику общества знаний. Международный журнал социальных наук 54: 9–24.

Друкер, Питер. 1994. Эпоха социальных преобразований. The Atlantic Monthly 274 (5): 53–80.

Друкер, Питер. 2001. Следующее общество. Экономист . 3 ноября.

Гоулднер, Элвин Уорд. 1979. Будущее интеллектуалов и появление нового класса . Лондон: Макмиллан.

Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). 2000. Грамотность в век информации: Заключительный отчет Международного исследования грамотности взрослых .Париж: Автор.

Райх, Роберт Б. 1991. Работа наций: подготовка к капитализму 21 века . Нью-Йорк: Кнопф.

Штер, Нико. 1994. Общества знаний . Лондон: Сейдж.

Штер, Нико. 2002. Знания и экономическое поведение: социальные основы современной экономики . Торонто: Университет Торонто Press.

Стюарт, Томас А. 2001. Богатство знаний: интеллектуальный капитал и организация двадцать первого века .Нью-Йорк: Валюта.

Организация Объединенных Наций, Департамент по экономическим и социальным вопросам, Отдел государственного управления и управления развитием. 2005. Понимание обществ знаний: Двадцать вопросов и ответов с Индексом обществ знаний . Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций.

Всемирный банк. 1998. Знания для развития: Доклад о мировом развитии, 1998/99 . Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Арност Веселый

Общество знаний – обзор

14.1 Введение

Экономика знаний — термин, применяемый для описания экономики, в которой значительная доля производства основана на накопленных знаниях. Несмотря на то, что этот термин часто используется, не существует метрики, которая бы точно измеряла, какая экономическая ценность связана со знаниями. Наиболее широко используемый подход классифицирует производственную деятельность по нескольким категориям в соответствии с технологической интенсивностью, обычно на основе затрат на НИОКР или высококвалифицированного труда. 1 Затем производится расчет доли этих видов деятельности в общей занятости или производстве.

Очевидно, что знания создаются и распространяются образованными и умными людьми. Однако значение имеют не только наши сегодняшние открытия, но и знания, накопленные человечеством с течением времени. Таким образом, при измерении веса знаний в производстве товаров или услуг мы должны концентрироваться не только на текущих открытиях, но и на всем человеческом капитале, используемом в процессе как прямо, так и косвенно, т.е.д., включая то, что было включено в капитальные товары и промежуточные продукты.

Существуют три важных ограничения в отношении традиционных показателей интенсивности знаний. Во-первых, он фокусируется на текущем создании знаний, а не на том, как производственная система их использует, что имеет решающее значение для анализа определенных проблем. Во-вторых, используются классификации наукоемкости видов деятельности, основанные на одном факторе: затратах на НИОКР в случае производства и человеческом капитале с высшим образованием в сфере услуг.Однако знания внедряются в производство через различные каналы: квалифицированный труд в целом, некоторые капитальные активы и промежуточные ресурсы. Вес, который каждый из них имеет в отраслях, различен, и, следовательно, классификация видов деятельности на основе одного критерия может привести к искажению результатов. Третье основное ограничение заключается в том, что использование знаний варьируется от одной страны к другой в рамках одной и той же отрасли. Реальность такова, что знания (более или менее) присутствуют во всех отраслях, а не только в тех, которые определяются как высокие или средние технологии в обычных классификациях, которые, в свою очередь, имеют разную степень наукоемкости в зависимости от страны.

В других исследованиях экономика знаний изучается с помощью набора показателей, который включает несколько профилей присутствия знаний в производственной деятельности. В некоторых случаях разрабатываются синтетические показатели развития знаний — как в экономической системе, так и в обществе, — включающие множественные переменные, которые агрегируются в соответствии со статистическими критериями или специальными весами. Однако многие из этих индексов обычно являются частичными 2 и имеют неоднозначное значение, учитывая, что они не выведены ни из метрики, основанной на четких определениях и критериях оценки, ни на точной структуре взаимосвязей между переменными.В этом смысле коммерческий учет и система национальных счетов имеют преимущества для агрегирования, основанного на относительных ценах товаров или факторов.

В этой главе исследуется возможность оценки интенсивности использования знаний, а не их генерации или создания, в рамках экономики с помощью методологии, интегрированной в концептуальную схему, критерии измерения и информационные системы национальных счетов. Чтобы ответить на этот вопрос, мы можем использовать два разных подхода: разработка вспомогательных счетов знаний и разработка учета знаний .

Что касается первого варианта, то сложность вспомогательных счетов и потребность в данных значительны, учитывая, что они направлены на создание интегрированной системы, которая дает количественную оценку всех аспектов и элементов, присутствующих в динамике экономики, основанной на знаниях. Из-за этого, хотя некоторые институты официальной статистики предприняли предварительные шаги по разработке таких сателлитных счетов знаний, 3 они недоступны для большинства стран.

Второй вариант использует преимущества важных теоретических и эмпирических достижений, достигнутых в измерении физического и человеческого капитала. 4 Мы решили пойти в этом направлении, предложив измерять вес знаний в ВВП путем расчета рыночной стоимости набора основанных на знаниях ресурсов, которые используются в производственных процессах. Идея состоит в том, чтобы оценить вклад этих основанных на знаниях ресурсов в формирование ВВП и получить меру того, что мы назвали ВВП, основанным на знаниях . Краеугольным камнем этого подхода является аналитическая структура учета роста , которая позволяет нам дифференцировать стоимость различных видов затрат физического и человеческого капитала и их вклад в рост ВВП.Эта методология была первоначально предложена Пересом и Бенаджесом (2012) и применялась ко всем европейским странам, включенным в базу данных EU KLEMS. Маудос и др. (2017) обновили и расширили эту методологию, применив ее к регионам Испании, по которым доступны данные типа KLEMS. Мас и др. (2019) пересмотрели и расширили его на четыре страны Латинской Америки.

Предлагаемая методология, подробно описанная в следующем разделе, может быть применена сегодня к тем странам, чьи системы национальных счетов предлагают отраслевые данные о различных видах труда и капитальных услуг и соответствующей компенсации.Базы данных, позволяющие проводить эти оценки, были созданы и согласованы в рамках проектов, разработанных в рамках WORLD KLEMS и посвященных изучению производительности и источников экономического роста. 5 В нашем случае мы будем использовать две недавно выпущенные базы данных. Первый — LA KLEMS (http://laklems.net/), содержащий информацию по четырем латиноамериканским странам: Бразилии, Чили, Колумбии и Мексике. Из недавно обновленной версии EU KLEMS (http://euklems.net/) мы берем информацию для большой пятерки стран ЕС: Франции, Германии, Италии, Испании и Великобритании.Информация по Соединенным Штатам и Канаде поступает в основном из баз данных KLEMS США и Канады KLEMS (обе доступны на http://www.worldklems.net/data.htm), хотя информация из BLS (Бюро статистики труда), BEA ( Бюро экономического анализа), и Статистическое управление Канады также используется для обновления и дополнения этих двух баз данных, когда это необходимо.

Есть много вопросов, на которые мы хотели бы ответить в этом исследовании. Достаточно ли высока добавленная стоимость, создаваемая факторами производства, включающими знания, чтобы говорить о экономиках знаний ? Какие различия мы можем наблюдать в весе знаний между отраслями и между странами? Какова временная эволюция наукоемкости по отраслям и экономикам? Совпадают ли виды деятельности и страны по интенсивности знаний?

Для решения этих вопросов глава построена следующим образом.В разделе 14.2 исследуется методологический подход, принятый в контексте соответствующей экономической литературы, а в разделе 14.3 пересматриваются статистические данные, их источники и охват. В разделе 14.4 представлены результаты на агрегированном уровне, тогда как в разделе 14.5 они представлены для девяти отраслей, по которым имеется информация. Наконец, в Разделе 14.6 излагаются основные выводы.

Педагогика для общества открытых знаний | International Journal of Educational Technology in Higher Education

Современное состояние развития капитала, которое некоторые авторы называют информационным обществом (Masuda, 1981), обществом знаний (Drucker, 1993), сетевым обществом (Castells, 1996), экономикой знаний. (Powell & Snellman, 2004) или, с критической точки зрения, когнитивный капитализм (Moulier-Boutang, 2012), характеризуется ролью приобретения знаний как главной ценности в накоплении капитала (Vercellone, 2007).Хотя верно то, что способы, которыми мы можем определить этот возраст и его особенности, имеют существенные различия, авторы соглашаются с тем, что информационные и коммуникационные технологии составляют существенное измерение в создании, распространении и использовании знаний и, следовательно, в процессах структурной трансформации общества. (Кастельс и Кардосо, 2005).

Термин «общество знаний» был предпочтительным вариантом для международных организаций, поскольку он подчеркивает, что именно знания — способность создавать новые значения, а не информация или технологии — позволяют улучшить условия жизни человека (United Nations, 2005) .Напротив, Кастельс (1996), Кастельс и Кардосо (2005) утверждают, что взаимосвязанная характеристика общества, вытекающая из возможностей, предоставляемых коммуникационными технологиями, а не только информация или знание, определяет его быстрый, глобальный и сложный характер в каждый век в истории. Для Кастельса парадигма технологии и информации определяет современный тип социальной организации. Эта новая форма организации перестраивает механизмы власти, понятия времени и пространства, институты, социальность, работу и формы культурного производства и культурного действия.Для таких авторов, как Vercellone (2007), важно различать, что общество знаний — это эволюция постфордистского капитализма, основанного на эксплуатации когнитивного труда, создающего новое пространство для конфликта между трудом и знанием. Тезис когнитивного капитализма возникает как критика экономики, основанной на знаниях.

В результате этой новой конфигурации в рамках глобальной социальной организации у тех наций, которые внедряются в общество знаний, возникают новые формы неравенства, новые формы исключения и новые способы использования власти посредством контроля над знаниями.Альтернативной парадигмой является та, в которой предлагается говорить об обществах знаний, основанных на совместной экономике, не регулируемой рыночными законами (Kostakis & Bauwens, 2014), характеризующейся равноправным производством (Bauwens, 2006; Benkler, 2006; Benkler, Shaw, & Hill, 2015) и представление о знании не как о товаре (Powell & Snellman, 2004), а как об общем благе, которое можно защищать и которым можно делиться (Bollier, 2007; Hess & Ostrom, 2007; Ostrom, 1990).

Этот динамичный технико-социальный сценарий влечет за собой глубокие преобразования: на макроуровне в процессах производства знаний и накопления капитала; на среднем уровне в преобразовании образования и воспитательных учреждений; и на микроуровне в процессах обучения, которые следует понимать как сложные взаимозависимые отношения.Путем противопоставления двух парадигмальных технологических платформ общества знаний, Google и Википедии, мы предлагаем показать, как они реагируют на две разные модели накопления ценности, материализующиеся в педагогической практике. Мы исходим из гипотезы о том, что педагогические тенденции способствуют формированию той или иной модели общества знаний, отражающей тесную взаимосвязь между микро-, мезо- и макросоциальными уровнями.

Образование и технологии в экономике знаний

Согласно Дэвиду и Форей (2003, с.22 и далее) экономика знаний характеризуется массовым и чрезвычайно быстрым ускорением производства знаний; рост нематериального капитала на макроэкономическом уровне за счет инвестиций в человеческий капитал, образование и распространение знаний; инновации; революция в инструментах знаний: информационно-коммуникационных технологиях. Связь между социотехническим контекстом и образованием и экономикой видна на разных уровнях: а) индустрия образования, которая рука об руку с индустрией технологий позволяет производить массовое знание; б) развитие способностей посредством обучения человеческого капитала (работников и создателей экономики знаний), установления и воспроизведения правил производства и распространения знаний, а также определения образовательных моделей, учебных программ и педагогики, позволяющих наметить принципы преподавания и обучения (Гурунг, 2013 г.), а также акцент на внедрении технологий и развитии цифровых компетенций для интеграции и продвижения в обществе знаний; в) инвестиции в инновации и роль образования в развитии творческих способностей, положительная оценка научных направлений и включение их в учебные программы в качестве приоритетных; систематизация инновационных процессов и научно-технического прогресса; г) инвестирование в развитие технологических инфраструктур, которые облегчают создание сетей, обеспечивающих поток информации, а также создание и передачу знаний.На основе этих элементов можно было бы сделать образование важнейшим механизмом, частью производства, передачи и присвоения знаний и, следовательно, одним из столпов глобальной экономики.

Тесная связь между технологиями и образованием создала плодотворную область исследований, которая с помощью различных подходов пытается охарактеризовать природу, влияние и значение преобразований в процессе обучения. Существует множество исследований, посвященных проблеме вмешательства инфраструктурных технологий в познавательные или педагогические процессы.Другие сосредотачиваются на моделях присвоения и использовании устройств или платформ (Интернет, мобильные телефоны, социальные сети, приложения) в образовательном контексте и их влиянии на обучение, не уделяя внимания педагогическим процессам. Реже можно найти аргумент, сосредоточенный на анализе взаимосвязи между технологическими системами и системами производства знаний, или те, которые предлагают модели для анализа обучения в цифровом контексте с точки зрения экономики, политики и эмоций (McCann, 2014). Что касается вопросов, которые мы задаем себе, Постман (1993) считает, что в технологии важна не ее эффективность как инструмента обучения, а способ, которым модифицируется наше представление об обучении и, на другом уровне, способ, которым экология медиа (McLuhan, 1994) в совокупности модифицирует идею образовательного учреждения.

В случае государственной политики мы видим в правительственном и институциональном дискурсе отсутствие рассмотрения связи образовательных моделей с технологическим развитием и глобальной экосистемой производства знаний. В общих чертах, образовательные инновационные инициативы в образовательных учреждениях любого уровня ограничиваются воспроизведением нарративов и моделей, разработанных программами технологических корпораций, и в некоторых случаях они рассматривают оригинальные педагогические предложения, которые способствуют критическому осмыслению процессов обучения в отношении к технологии.В исключительных случаях можно найти институциональные дискурсы, которые на макроуровне (как в случае Уругвая) и на микроуровне (как в некоторых подрывных школах) заинтересованы в формировании педагогических практик и обучении в контексте, позволяющем оценить его влияние на локальные и глобальные системы производства знаний. Из-за этого важно подчеркнуть, что предложения, которые подчеркивают технологические аспекты обучения в сети, а не его педагогические аспекты, способствуют (или мотивируются) инициативам технологических корпораций, которые имеют в образовательных учреждениях и в правительствах свою основную роль. клиенты.

Педагогические тенденции цифровой эпохи

Группа социотехнических преобразований контекста и их значение в области педагогики породила множество статей в научной литературе. Имеются публикации, которые дают представление о педагогических тенденциях, возникающих в эпоху цифровых технологий (Bates, 2015; Beetham, McGill, & Littlejohn, 2009; Cartelli, 2006; de Oliveira et al., 2015; Limbu, 2014; Yáñez, Okada, и Палау, 2015 г.). Далее мы поговорим об этих тенденциях.Это не исчерпывающий обзор, и его единственная цель — проиллюстрировать определенные тенденции в сегодняшних педагогических дебатах.

Группа педагогических подходов, возникших в последние годы, берет свое начало в социальном конструировании обучения (Dewey, 1897; Vigotsky, 2000). Они расширяют классические взгляды на зону ближайшего развития (Vigotsky, 2000) в цифровом контексте и включают подходы теории сетевого общества (Castells, 1996) и познания (Downes, 2012, Siemens, 2005).Также можно найти разветвления в понимании социального характера обучения как процесса, локализованного (Wenger, 2009) и материализованного в концепции практических сообществ (Lave, 1991; Lave & Wenger, 1991; Wenger, 1999) и применяемого к обучение в цифровом контексте.

Такие авторы, как Каберо (2006 г.), Суарес (2010 г.) и Суарес и Грос (2013 г.), исследовали преимущества и масштабы электронного обучения, рассматривая Интернет как образовательную среду и педагогическое использование «социального программного обеспечения» (McLoughlin & Lee , 2010).В этой тенденции Интернет считается учебной средой, к которой следует подходить педагогически, как это предлагает сетевая педагогика (Suárez, 2014). В связи с необходимостью делать акцент на связанном обучении мы обнаруживаем исследования в области персональных обучающих сред (PLE) и персональных обучающих сетей (PLN), в которых используются технологические инструменты для создания сред и сетей, способствующих обучению (Adell & Castañeda, 2010, 2013; Castañeda & Adell, 2013). Другая группа подходит к этим методам обучения через специальные цифровые платформы, такие как МООК (массовые открытые онлайн-курсы), социальные сети и другие приложения (Alemán, Sancho & Gómez, 2015; Gallardo, Marqués, & Bullen, 2015; Kigozi, Vesisenaho, Hansson, Danielson). и Тусубира, 2012 г.; Роиг Вила, Менгуаль-Андрес и Суарес Герреро, 2014 г.; Санталли, 2005 г.).

Другой подход исходит из ряда метатеорий, изучающих процессы обучения в сети. Это случай распределенного познания (Hutchins, 2006; Salomon, 1993), который утверждает, что когнитивные процессы могут распределяться между членами социальной группы. Эти подходы использовали сетевую теорию (Barker & Kemp, 1990), а также акторно-сетевую теорию Латура (2005) в качестве педагогического предложения (Fenwick & Edwards, 2010; Fox, 2002) или в качестве аналитического ресурса для понимания процессов обучения.

Цифровая конвергенция и мобильность, предлагаемые технологиями, уступили место предложениям, использующим эти функции. Апариси и Сильва (2012) в «Педагогика интерактивности» объясняют, как интерактивность отражает ценность участия, диалога и соавторства, черты, которые также являются общими для принципов интерактивной сети. McGonigal (2011) предложил включить видеоигры в качестве педагогических инструментов, позволяющих решать реальные проблемы.

В целом, в другом блоке мы можем выделить некоторые тенденции, которые отражают обучение в цифровой среде и сосредоточены на развитии культуры участия (Jenkins, 2009), коллективного производства (Bauwens, 2006; Benkler, 2006; Benkler et др., 2015; Rheingold, 2014), необходимые компетенции для использования возможностей обучения, предлагаемых цифровой средой (Rheingold, 2014), и общие блага (Lafuente, Alonso, & Rodríguez, 2013; Ostrom, 1990). Другие авторы возвращаются к основам теории сотрудничества, чтобы разработать группу моделей процесса обучения в различных контекстах, в том числе цифровых, как в случае педагогики сверстников (peeragogy) (Rheingold, 2014, Ricaurte, 2013). В последнем случае обучение связано с принципами сотрудничества, свободным программным обеспечением, свободной культурой и равноправным производством (Corneli, Danoff, Peirce, Ricaurte, & MacDonald, 2015).Другой предлагаемый аспект заключается в том, что предложения рассматривают обучение и производство знаний как гражданский процесс, саморегулируемый и вписанный в культуру «создателей» (Lafuente, 2013; Lafuente et al., 2013; Lafuente & García, 2015), что в некотором смысле восстанавливает дух критической педагогики (Freire, 1970), эмпирического обучения (Kolb, 2014) и даже локализованного обучения (Lave & Wenger, 1991). Это видение подчеркивает необходимость формы обучения, которая позволяет ученику воспринимать окружающие его потребности, действовать, как следствие, коллективно и с саморегулированием, рука об руку с возможностями цифрового производства с помощью бесплатных технологий.Что касается практик и ресурсов, Coughlan and Perryman (2013) утверждают, что открытые образовательные практики (OEP) и открытые образовательные ресурсы (OER) продвигают инновационные педагогические модели, которые поощряют создание сообществ и сотрудничество (UNESCO, 2012).

Рассмотренные педагогические направления демонстрируют видение учащегося как существенного субъекта процесса. Также в них можно выделить определенные общие принципы, такие как культура участия, сетевое обучение, сотрудничество и открытость.Однако не все предложения обязательно привержены свободной культуре через открытые лицензии или предпочтение свободной технологии — предложения, которые могут быть связаны с видением открытого общества знаний — частному. За исключением педагогики, связанной с концепцией знания как общего достояния (Bollier, 2007), в целом среди педагогических подходов связь между их педагогической целью, системой производства знаний и ее влиянием на социальный порядок не выражена явно.

Википедия и Google: две парадигмы в экономике знаний

Появление новых тенденций или переформулировка классических теорий делает комплекс возможностей для подхода к обучению в цифровом контексте сложной задачей. Однако принятие педагогических решений вне глобального контекста производства знаний имеет глубокие последствия. Мы считаем уместным продвигать образовательную культуру, которая не способствует концентрации власти и капитала через знания.В связи с этим мы предлагаем на примере двух обучающих сред, Википедии и Google, провести анализ, который позволит нам сравнить эти две модели материализации общества знаний. Мы выбрали эти две среды обучения, потому что они представляют собой наиболее типичные примеры двух противоположных парадигм во вселенной Интернета.

Википедия

Википедия, которую ежемесячно посещают почти 375 миллионов человек, является седьмым по посещаемости сайтом в мире (Википедия, 2016).Это крупнейшая энциклопедия в истории человечества и крупнейший ресурс производства открытых знаний, созданный с помощью краудсорсинга. Их девиз: «Представьте себе мир, в котором каждому человеку на планете предоставляется свободный доступ к сумме всех человеческих знаний. Этим мы и занимаемся».

Фонд Викимедиа, которому подчиняется Википедия, является некоммерческой организацией. Он поддерживает себя за счет пожертвований пользователей. Поскольку это не компания, можно только оценить ее стоимость, которая может составлять десятки миллиардов долларов (Eveleth, 2013).Это не организация в традиционном смысле; это сообщество с несколькими проектами: Фонд Викимедиа, Образовательная программа Википедии, GLAM (Галереи, библиотеки, архивы и музеи), Инициатива Вики, Викисклад (хранилище изображений и других ресурсов) и мероприятия Фонда Викимедиа (Викимания). , Викиконкурсы и др.). Каждая из этих областей имеет свои собственные проекты и ряд связанных организаций и инициатив. Их редакторы — волонтеры. Обучение редакторов (студентов, преподавателей или обычных пользователей) осуществляется с помощью руководств и учебных пособий с лицензией Creative Commons, которые можно бесплатно загрузить.Сообщества связаны через списки рассылки, через страницу обсуждения статей, через саму вики и другие места в Интернете (социальные сети, личные встречи, редактирование и т. д.). Существует также программа наставников-добровольцев, которая поддерживает студентов или преподавателей, желающих использовать Википедию в качестве учебного пособия.

Google

Google Inc. — крупнейшая интернет-компания. Их миссия «состоит в том, чтобы организовать мировую информацию и сделать ее общедоступной и полезной».Это многонациональная технологическая компания, специализирующаяся на услугах и продуктах, связанных с Интернетом. Их продукты — это объявления, поиск, облачные вычисления и программное обеспечение. С 2015 года они являются частью Alphabet, многонационального конгломерата, объединяющего продукты Google и другие, такие как Nest Labs, Jigsaw, Verily и т. д. В 2015 году доходы конгломератов достигли 75 миллиардов долларов (Википедия, 2016). Акция на бирже стоит 742 доллара.

Образовательная программа Google, Google for Education, предлагает продукты, обучение и ресурсы.Продукты — это устройства (Chromebook), инструменты повышения производительности (Диск, Gmail, Календарь и т. д.), Classroom (платформа управления курсами). Их обучение представляет собой углубленную программу в инструментах Google для учителей всех уровней. Курсы ориентированы и разработаны с учетом потребностей класса. Контент бесплатный, но сертификация программы — нет. Сертификация включает в себя прохождение тестов с несколькими вариантами ответов. В случае провала сертификационного теста уровня необходимо повторно оплатить тестовый взнос, чтобы получить новую возможность пройти тест повторно.Он состоит из четырех уровней сертификации: уровень преподавателя 1, уровень преподавателя 2, сертифицированный инструктор и сертифицированный инноватор. Среди ресурсов мы можем найти сообщества педагогов, использующих Google, программы для учителей и учеников, инструкции по информатике.

Эти две среды обучения, которые, по-видимому, можно считать открытыми, на самом деле представляют собой глубокие различия в отношении места, которое они занимают в системе производства знаний, их педагогического предложения, ценностей, связанных с их инициативами, и типов компетенций, которые они развивают.В таблице 1 мы представляем наиболее важные различия.

Таблица 1 Википедия и Google: две парадигмы экономики знаний

%PDF-1.6 % 639 0 объект > эндообъект 633 0 объект > эндообъект 475 0 объект > эндообъект 634 0 объект >поток 2002-06-07T20:18:58Z2011-02-14T17:55:54+02:002011-02-14T17:55:54+02:00Acrobat Distiller 4.0.5 для Macintoshhapplication/pdfuuid:057a8cae-ac3c-4fd4-861b- f205f4d95fbduuid:bbb8b42a-7d9a-4368-bcee-25d80a331aa8 конечный поток эндообъект 846 0 объект >/Кодировка>>>>> эндообъект 616 0 объект > эндообъект 640 0 объект > эндообъект 909 0 объект > эндообъект 907 0 объект > эндообъект 906 0 объект > эндообъект 617 0 объект > эндообъект 842 0 объект > эндообъект 628 0 объект > эндообъект 629 0 объект > эндообъект 630 0 объект > эндообъект 631 0 объект > эндообъект 632 0 объект > эндообъект 903 0 объект > эндообъект 427 0 объект > эндообъект 436 0 объект > эндообъект 850 0 объект > эндообъект 851 0 объект >/ColorSpace>/Font>/ProcSet[/PDF/Text/ImageC]/ExtGState>>> эндообъект 852 0 объект > эндообъект 885 0 объект > эндообъект 884 0 объект > эндообъект 883 0 объект > эндообъект 878 0 объект > эндообъект 873 0 объект > эндообъект 868 0 объект > эндообъект 863 0 объект > эндообъект 858 0 объект > эндообъект 853 0 объект > эндообъект 795 0 объект > эндообъект 855 0 объект >поток Нт=О0 ^?XNС|{%M4_ObOدÎ}hCt8 !ۃToQbj-P·gS{C^vɝ:V J?ĝuzItJ{?hkGP{Hs’ڧvB`=m #q7 Ҍs{TkEׯMZe % *֟’a−4″P,qQ6 S/`%t

(PDF) Что такое общество знаний?

48

Теоретическая и прикладная экономика

сил.Эти ценности — и, очевидно, многие другие — находят

проблематичным вписать себя в иначе устроенное,

целостное тело глобального мира. Они не должны, без исключения, становиться рецессивными, так как они не обязательно должны

генерировать идиосинкразию для изменения (Бжезинский, 2005).

ценности доглобального мира теряют или видоизменяют свою актуальность

в рамках сущностных ориентиров глобального мира. Например,

ценность — не только символическая — суверенитета, как

признак доглобального мира, прекрасно иллюстрирует

трансформационный процесс ценностей.Суверенитет есть облачение

части (и, очевидно, также опора невзгод) в целом, напоминающем доглобальный мир. Символы и

память о суверенитете (Huntington, 2004), особенно поддерживаемые на национальном уровне, блокируют — иногда насильственно — расширение символов глобального мира. Достаточно

указать — чтобы проиллюстрировать этот аспект — на британское

отношение к евровалюте, а также на недавнюю

эволюцию в отношении продвижения к

политическому союзу путем принятия договора, если конституция для

Европы.

Похоже, на пути к глобальному

конфликту между наборами ценностей доглобального мира

и миром, ставшим глобальным, происходит острый

конфликт.

общество знаний – как аппроксимация глобального общества – не защищено ни от рисков, ни от блокировок, засад,

угонов,

отставаний и т. д. Наиболее показательным примером в этом отношении является Европейский Союз. Лиссабонская стратегия не только отстает,

, но и часто подвергается сомнению, подталкивается к ощущениям, а цели

ориентированы исключительно на результат, в соответствии с руководящими принципами

— которым действительно нужно подражать? – сегодняшнего

гегемонистского общества, представленного США.Вместо

, следуя тенденции, заданной европейской формулой для глобального общества

, инструментализация Лиссабонской

Стратегии берет свое начало в сравнительном анализе

с американской моделью, которая, по сути, является наиболее точная формула

— типа, ориентированного исключительно на эффективность —

доглобального общества в его максимальной формуле.

Американская модель выглядит успешной с точки зрения

продуктивной и инновационной эффективности по сравнению с

значениями наборов ценностей доглобального мира.Или,

на пределе, какой смысл еще имеет, например,

эффективность, оправдываемая почти исключительно огромными

экстерналиями, а также беспрецедентными механизмами

переноса добавленной стоимости от остальных мир к

Соединенным Штатам через доллар как единую резервную

валюту? (вспомните историю с нефтедолларами).

Как выносливость и комфорт предлагает модель, которая

принимает принцип, символизируемый «стеной смерти»,

номер цирка, представленный риском, который принимает на себя

мотоциклист бесконечного вращения внутри

стены башни? Остановка двигателя на полной скорости

была бы фатальной! В этом показательном случае мы оказываемся в одномерном мире, исключительно зависимом от механизма

, фатально открытого риску.Это мир врожденного

исчерпания ресурсов, угнетенный правилом скорости и

одержимый прекращением способности удерживать траекторию.

Борьба за тренд усложняет движение в стойло,

существование нескольких гонщиков на одной круговой трассе

трудновыполнимо, даже невообразимо.

Парадоксально, но США оказались в ситуации, когда

они могут противоречить своему историческому имиджу страны, продвигающей

свободы и демократию, ставя теперь знак вопроса над

любым иным – особенно политическим – вариантом.

знаменитая искусственная идеология политкорректности усиливает

ощущение сползания к одномерному

миру. Нивелирование отношений, как признак мимеографического

мышления, никоим образом не является поддержкой глобализации,

, а поразительным выражением гегемонистской

конфискации мировых держав.

Общество знаний, как глобальное общество, либо

построено на собственном наборе ценностей (например, невзгоды заменены

конкуренцией), либо остается в форме, лишенной

сущности – как и многие другие – расширяющийся доглобальный мир

(когда невзгоды фактически имитируют конкуренцию).

Соревнование, имеющее правила игры, менее затратно, чем

иррациональное и непреодолимое бедствие. Бедствие

окончательно исключает игроков, в то время как соревнование удерживает

при повторном броске трофея в игру для всех участников.

Соревнование является человеческим, в отличие от невзгод, которые

воспроизводят на до- и постчеловеческих началах. Невзгоды

имеют исключительно материальные цели, сублимированные властью, тогда как

конкуренция дает возможность духовных ориентиров

узнаваемых в гуманизации (Дину, 2004).

Неблагополучие, в том числе по формуле отборочной

конкуренции, конфискует интеллект, концентрирует

работоспособность – путем миграции мозга; в отличие от

конкуренции, которая создает равные

шансы на успех в любом месте, демократизирует власть и распространяет

способность к инновациям, а также к процветанию. Соревнование,

как ординатный принцип глобального мира знания

общества, прогрессирует через созидательное разрушение, а

невзгода – как ординатный принцип доглобального мира

– жертвует, выводит из кругооборота, устраняет, энтропизирует,

перерабатывает кризисы, актуализирует апокалипсис и т.д.

Постреференциальная человеческая ценность

Неожиданным образом глобальное общество возвращает человечество

к естественному состоянию зависимости от собственного

неисчерпаемого ресурса – новаторского, в том числе в отношении

к свободам – разуму, знаниям. На самом деле это действительно про

Общество знаний


Выбор карьеры не должен стоить вам целое состояние. Проблема с колледжем сегодня в том, что он это делает.Слишком много людей тратят десятки тысяч долларов на дипломы, которые в современном мире не имеют большого значения.

Вот почему сейчас задолженность по студенческим кредитам превышает 1,48 триллиона долларов. Слишком много денег потрачено впустую. Но дело не только в деньгах. Время — то, что уже никогда не вернешь, — тоже потеряно. Колледж заставляет вас посещать несколько семестров, посещать занятия, которые вам не интересны, и терять несколько лет до выпуска.

Но выпускной — это только начало.Наличие диплома не гарантирует, что вы получите работу. Большинство людей в конечном итоге тратят еще несколько лет на должности начального уровня, чтобы добавить опыт работы в свое резюме.

Есть ли лучший способ? Абсолютно. И это не будет стоить вам десятки тысяч долларов, не затянет вас в долги и не заставит ждать годы, прежде чем вы увидите ощутимые результаты.

Знакомство с обществом знаний: способ получить:

Неограниченный доступ к практическим курсам карьеры!

Выбрать карьеру и улучшить свою жизнь стало еще проще.Общество знаний преподаст вам практические жизненные уроки от признанных экспертов, которые имеют реальный опыт и добились успеха в том, что они вам показывают.

Мир меняется слишком быстро, чтобы колледжи успевали за ним. Вот почему члены Общества знаний ежемесячно получают несколько новых курсов. Некоторые из вещей, о которых вы узнаете, включают:

  • Создать маркетинговое агентство в социальных сетях
  • Зарабатывайте на росте подписчиков в Instagram
  • Получайте деньги за работу копирайтером
  • Станьте личным тренером
  • Узнайте, как переворачивать контракты на недвижимость
  • Как продавать футболки на Facebook
  • Как открыть прибыльную парикмахерскую
  • Как продавать цифровые продукты в качестве партнера
  • Зарабатывайте больше денег водителем Uber
  • Секреты книгоиздания
  • Создание автомастерской
  • Как настроить бизнес по производству грузовиков с едой
  • Как начать бизнес по мобильной автомойке
  • Секреты ведения шестизначного бизнеса на Airbnb
  • Как заработать деньги на преподавании языков в Интернете
  • Как зарабатывать деньги, будучи геймером
  • Как создать приложение для заработка
  • Как начать бизнес по ремонту электроники
  • Как настроить бизнес поддержки ИТ
  • И многое другое

Присоединяйтесь БЕСПЛАТНО на 3 дня Тогда только 9 долларов.99/месяц

Учитесь где угодно, по собственному расписанию

Не имеет значения, если у вас есть только 15 минут свободного времени в автобусе на работу. Или за час до сна. Вы можете войти в систему и учиться, пока вы подключены к Интернету. Весь ваш прогресс в курсах сохраняется, поэтому вы можете продолжить с того места, на котором остановились.

Каждый курс длится около часа и ничего не содержит.Вы узнаете вещи, которые сможете использовать сразу после прохождения курса. Поскольку есть несколько курсов для обучения, вы можете смотреть столько, сколько хотите, столько раз, сколько хотите, прежде чем решить, какой из них вы хотите внедрить.

Что делать, если вы уже работаете? Без проблем. Вы по-прежнему можете получить сертификат, чтобы продемонстрировать свои новые навыки и, возможно, получить повышение.

Эволюция образования

Интернет навсегда изменил образование.Мы общаемся и учимся быстрее, чем когда-либо в истории. В то время как остальной мир полагается только на традиционное образование, вы можете заняться самообразованием, которое продвинет вас вперед.

До сих пор никогда не было удобного места, чтобы узнать все, чему вас должны были научить в школе.

Общество знаний — это место. Начните сейчас, и вы получите мгновенный доступ к онлайн-библиотеке нескольких профессиональных курсов, которая постоянно обновляется с течением времени.Нажмите на кнопку ниже, чтобы начать свой первый курс!

Присоединяйтесь БЕСПЛАТНО на 3 дня Тогда всего $ 9,99 / месяц

Мы тебя прикроем. Вот что люди регулярно спрашивают — и как мы отвечаем.

Чему меня научит Общество знаний?

Общество знаний фокусируется на четырех основных столпах онлайн-образования: здоровье, богатство, любовь и счастье.В настоящее время мы сосредоточены на богатстве — практических навыках, которые вы можете использовать, чтобы начать или развить свою карьеру. Поскольку существует несколько курсов, вы будете изучать концепции как для начинающих, так и для продвинутых.

Является ли общество знаний заменой колледжу?

Вовсе нет. Это больше похоже на добавку. Поскольку уроки требуют меньше времени и денег, чем семестр в школе, вы можете учиться во время учебы в колледже. У нас было много старшеклассников и студентов, которые использовали наши курсы, чтобы начать бизнес, который приносит больше, чем зарабатывают их родители.

Кто преподает курсы Общества знаний?

Вы можете рассчитывать на то, что будете учиться у учителей, у которых есть опыт в том, о чем они говорят. Некоторые из результатов, достигнутых нашими учителями, включают в себя: запуск многомиллионного бизнеса по производству футболок, заключение сделок с недвижимостью с пяти-, шести- и даже семизначными суммами и вложение более чем девятизначных сумм в платную рекламу.

Присоединяйтесь БЕСПЛАТНО на 3 дня Тогда только 9 долларов.99/месяц

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.